«Вокруг Булгакова»: краткая история «Блаженства»

Пьеса «Блаженство», что называется, «не пошла» и сейчас известна только особым почитателям творчества Булгакова. Увы, но её судьба была немного предсказуемой – нарисованный сатириком образ коммунистического будущего оказался уж очень неоднозначным. Да и вообще – от Булгакова другое требовалось
Борис Соколов полагает, что замысел пьесы появился у Булгакова в 1929 году под влиянием пьес Владимира Маяковского «Клоп» и «Баня». Подтвердить эту мысль мы не возьмёмся — большинство источников относит начало работы с пьесой к маю 1933 года, а «замысел» категория достаточно неопределённая. Тем не менее, общность сюжета прослеживается: и у Маяковского, и у Булгакова — люди XX века попадают в далёкое будущее.

Правда, настрой авторов разный. Маяковский изобличает мещанство и бюрократизм, показывает, что в будущем им нет места — как и клопам. Булгакова же интересует тема насилия государства над творческим индивидом. Мещанство, бюрократизм и даже уголовщина там тоже присутствует, но в удушающей атмосфере застойного «Блаженства» они выглядят даже несколько симпатично. Во всяком случае, вернуться назад путешественникам во времени удаётся только благодаря криминальным талантам Жоржа Милославского.

Впрочем, вернёмся к истории произведения.

В мае 1933 года Булгаков заключил договор с Ленинградским мюзик-холлом на «эксцентрическую синтетическую трёхактную пьесу» (что бы это ни значило — он знал, за что брался). Он начал писать, но что-то пошло не так — у Булгакова появились другие планы и работу над комедией пришлось отложить. Договор с мюзик-холлом был расторгнут.

Идея названия пьесы родилась именно тогда. Место действия — «Элизиум. Елисейские поля». Элизиум — древнегреческий рай, а Елисейские поля, которые в Париже, а те, которые на Островах блаженных — тоже часть древнегреческого царства мёртвых. Суд же там вершит критянин Радамант… В общем, так себе будущее, если честно. Царство мёртвых. Удивительно ли, что в итоге получилась антиутопия а-ля «1984»?

Читайте также:  Ялтинской конференции, которая определила конфигурацию нынешней Европы, 75 лет

Отметим, что на пьесе во всех её вариантах (вплоть до экранизации «Ивана Васильевича» включительно) отразились события осени 1932 года, когда Булгаков разводился с Любовью Евгеньевной Белозерской. Даже после развода она довольно долго жила в том же доме, причём квартиру ей арендовал Булгаков. Так что есть все основания полагать, что в образе жены Рейна/Тимофеева была показана именно вторая жена писателя, причём показана отнюдь не комплиментарно (впрочем, позже, в «Мастере и Маргарите», её домашнее имя досталось собаке Пилата…). Соответственно, прототипом Авроры, которая бежит вместе с Рейном в неблагоустроенный XX век (и, кстати говоря, — в руки милиции), является Елена Сергеевна Булгакова.

Также отразилась на произведении и тема жизни в «нехорошей квартире». В первой редакции пьесы Бунша вызывает милицию на Садовую, 10, но позже московская часть пьесы обосновывается в Банном переулке. Переулок примыкает к проспекту Мира между станциями метро «Проспект Мира» и «Рижская», но 10-го дома там нет. Какая связь между Булгаковым этим переулком неизвестно, но его название чётко адресует нас к пьесе Маяковского. Сам Бунша являет собой типаж московского управдома 20-30 годов, бывшего полновластным хозяином в коммунальных квартирах. Насколько известно, самые тяжёлые отношения с управдомом у Булгакова были именно на Садовой — чтобы там прописаться пришлось добыть записку у самой Н.К. Крупской.

К работе над пьесой драматург вернулся в декабре и первую редакцию закончил к концу марта 1934 года, заключив договор уже с московским театром Сатиры. В апреле появляется вторая, уже получившая название «Блаженство», и третья (при перепечатке), редакция.

Все серьёзные изменения в сюжете Булгаковым делались не под давлением заказчика. Например, была почти на корню ликвидирована тема жены инженера Рейна, которая первоначально летела вместе с ним в будущее. Менялся и характер исторического экскурса — царя (изначально, кстати, не Ивана IV, а Николая I) герои первых редакций только видят, а попадает в XX век он только в окончательном варианте.

Читайте также:  «Вокруг Булгакова»: секреты «дома Турбиных»

В конце апреля он прочитал пьесу перед актёрами театра Сатиры. Как написала в дневнике Елена Сергеевна, «чтение прошло вяло. Просят переделок. Картины "в будущем" никому не понравились». Именно на этом этапе представители театра просили переделать пьесу с усечением будущего и с расширением темы визита Ивана Грозного. От Булгакова требовалась смешная пьеса. В «Блаженстве», конечно, очень много смешного — достаточно вспомнить управдома Буншу, который всем доказывает, что он не князь — «вот документы, удостоверяющие, что моя мама изменяла папе, и я сын кучера Пантелея». Но уж очень мрачной получилась картина «светлого будущего».

Пьесой заинтересовался ленинградский мюзик-холле и московские театры Ермоловой и Вахтангова (в последнем пьеса читалась и тоже не понравилась). В МХАТе к её появлению отнеслись ревниво. По словам Елены Сергеевны, замдиректора МХАТ Николай Егоров охарактеризовал написание пьесы как «плевок Художественному театру», в ответ на что она напомнила, что в театре «гниют в портфеле» уже три пьесы.

Собственно, в этой оговорке Елены Сергеевны — вся подноготная появления пьесы. Булгаков, увы, не мог удовлетворить свои потребности (не только творческие, но и материальные — авторы получали отчисления с театральных постановок) во МХАТе. «Бег», «Кабала святош» и «Война и мир» намертво застряли. Новая пьеса Булгакова вышла на сцену театра уже много после его смерти — в 1943 году (это были «Последние дни»).

Так или иначе, но пьеса была совершенно непроходима через советскую цензуру, что было всем понятно. Булгаков особенно и не пытался продавить ей постановку, а взялся за весёлую пьесу для театра Сатиры, которая нам знакома намного лучше.

Впервые «Блаженство» было опубликовано в журнале «Звезда Востока» только в 1966 году. Попытки поставить пьесу делались с 1989 года (первая постановка — в Курске), но большой известности не получили. Об экранизации вопрос, кажется, даже не ставился, хотя это и странно — при желании этому произведению легко придать антисоветский вид.

Leave a Reply