Борисов Николай «Иван III»

Великий

Рецензия на книгу: Борисов Николай «Иван III». – М.: «Молодая гвардия», 2006.

Ивану III (годы жизни - 1440-1505) в истории не повезло. Он оказался «зажат» между гигантскими фигурами Дмитрия Донского и Ивана Грозного. При всей масштабности его свершений (освобождение от ордынского ига, Судебник 1497 года, строительство Московского Кремля) он все равно оставался в тени героя Куликовской битвы и покорителя Казани.

Ивана Васильевича в летописях зовут по-разному.

«Горбатый» - к старости высокий и стройный князь сгорбился.

«Грозный» - за жестокость и к чужим, и к своим. Впрочем, как отмечает автор, эта жестокость была четко выверена и обусловлена политическими соображениями. Не будем забывать, что Иван III – современник валашского господаря Влада III Басараба, более известного как Цепеш или Дракула.

Но правильнее всего еще при жизни назвал его крымский хан Менгли-Гирей - Великий.

Василий

Николай Борисов начинает свое повествование с отца своего героя – Василия Темного. Без описания причин и следствий усобицы второй четверти XVI века понять многие действия Ивана III действительно сложно.

Великий Князь Московский и Владимирский Василий II Васильевич, внук Дмитрия Ивановича Донского, был странным человеком. Не таким, конечно, странным, как его собственный правнук Иван IV, но поневоле возникает впечатление, что княжеский трон занимали два разных персонажа.

Взойдя на престол, Василий II оказался в самом эпицентре сильнейшей усобицы («Шемякиной смуты») поставившей под вопрос само существование централизованного Российского государства. Будучи человеком увлекающемся, он попытался сыграть по-крупному, и проиграл буквально все - и великое княжение (он четырежды восходил на престол, что само по себе впечатляет), и даже зрение.

Ослепление еще в Византии считалось сравнительно гуманным способом «политической казни» - слепой инвалид не мог быть успешным политиком. Но Василий - смог. Более того, у ослепленного, с обезображенным шрамами лицом князя будто прорезалось какое-то шестое чувство.

Он вернул себе княжеский престол, разгромил своих противников, окончательно подчинил Тверь, заставил считаться с собой Новгород, наладил отношения с сильными и опасными соседями - Ордой и Литвой. В общем, оставил Великое Княжество Московское своему сыну Ивану, в лучшем состоянии, чем принял его.

Особенно поразивший меня момент: Василий зрячий проиграл все битвы, в которых участвовал; Василий ослепленный не проиграл ни одного сражения...

Обычно пишут, что Василия называли Темным из-за того, что он был слеп. Да нет. Тогда бы его Слепым (или как-то так) и назвали.

«Темный» - констатация не только слепоты и невозможности угадать ход мыслей, но, в первую очередь, описание состояния души князя. Василий Васильевич даже по средневековым понятиям был редкостным мерзавцем - подлым, двоедушным и страшно жестоким.

Централизация

Процесс ликвидации удельных княжеств во второй половине XV века выглядел довольно интересно, хотя вряд ли привлекательно.

Обычно действия Кремля проходили в три этапа: демонстрация военного превосходства на локальном уровне (например - Шелонь для Новгорода); тщательная работа с элитами и населением; решающий удар главными силами (обычно хватало демонстрации - не палить же город, в самом-то деле). В последнем случае всегда наличествовало религиозно-идеологическое оправдание в виде «зрады» региональной элиты православию.

Активно использовались методы гибридной войны, в частности - удары «отпускников» под видом ушкуйников (это, например, против Казанского ханства, но и внутри Руси тоже). Кстати, бывало по-разному. Иногда «отпускников» сильно трепали.

Работа с элитами включала несколько элементов и зависела от специфики региона. Повсеместно существовало две фракции - промосковская и проевропейская (последняя - условно; это могла быть ориентация на Великое княжество Литовское или Казань, например, хотя ни то, ни другое собственно Европой не было). Московские дипломаты старались усилить раскол между этими группами. В Новгороде и Пскове промосковских бояр поддерживали, но не защищали, если их, вдруг, начинали топить в Волхове. А в Твери или Вятке старались перетащить к себе разновсякими посулами. В итоге, последний тверской князь Михаил Борисович вообще остался без бояр, княжество погрузилось в анархию и упало к ногам Москвы как только в него потыкали палочкой.

Читайте также:  Взгляд на Поэта из окна райкома

С простыми посадскими работали тоже. Тут надо понимать, что голыдьба вообще не очень вникала в политическую борьбу. В том же Новгороде раскол между основной массой горожан и "золотыми кушаками" достиг той стадии, когда первые просто наблюдали за вторыми с попкорном (точнее - с чипсами из редьки).

Летописи дают мало материала (ну не интересовались летописцы такими мелочами), но было одно исключение. После Шелони Иван Великий заключил с Новгородом очень мягкий мирный договор, практически совпадавший с тем, который подписал Василий II. Новый пункт был один - высшей апелляционной инстанцией по коррупционным и рейдерским делам становился Великий князь. Народ повалил в Москву за правосудием и оно воспосоледовало, удивительным образом обрушиваясь на сторонников европейского выбора и обходя промосковскую партию... Нигде такого не видели, не?

Ну и, последний штрих, - репрессии после воссоединения.
Часть местной элиты (прозападной) прямо шла под нож (обычно - в поруб или в ссылку, хотя - какое свято без публичных казней?). Часть расселялась в нужных Москве местах - боярам давали новые наделы (пограничные, частенько). Купцов тоже переводили. Переселения были массовыми, охватывали многие тысячи человек. Таким образом, Иван разрушал удельную систему путем «перемешивания» людей.

На сами княжества сажались воеводы, занимавшиеся там мздоимством и несправедливостью (особо яркий случай - Псков). Причем цимес был в том, что жаловаться можно было только в Москву и князь снимал воеводу убедившись в том, что просят его «с уважением». Впрочем, Судебник 1497 года запретил судьям (судом ведали представители военной и административной власти, реже – представители местного самоуправления и церкви) брать взятки.

Были и совершенно удивительные случаи, как, например, ссылка тверского воеводы князя Михаила Холмского (кстати, старшего брата лучшего воеводы Ивана III Даниила Холмского) через два года после ликвидации княжества по обвинению... в предательстве тверского князя!

Николай Борисов трактует этот приговор расширительно – как универсальный повод для привлечения к ответственности любого боярина. Однако, этот случай явно имеет уникальный характер. Вообще бояре крепостными не были и могли в любой момент сменить сюзерена. Проблемы возникали в случае перехода к бывшему (будущему) противнику - это можно было расценить как измену. Поэтому еще Иван Калита, подписывая мирный договор, всегда фиксировал свободу перехода бояр.
А вот Холмской одновременно вел переговоры о мире от имени своего сюзерена и о переходе на службу Москве - от себя лично. Иван этим воспользовался, но доверять такому «ценному кадру» не мог.

Кстати, по мере становления абсолютизма, именно при Иване III, автономия бояр и удельных князей все более сокращалась и появилась традиция именовать себя «холопами» Великого князя (Иван IV уже сам называл бояр холопами).

Борьба с системой уделов и желание не допустить усобицы заставили Ивана крайне жестко обойтись со своей семьей. Братьям он не давал жениться. Андрей Большой Углицкий, который мог претендовать на его престол после смерти или вмешаться с раздел престола между детьми Великого князя, был арестован (с нарушением крестного целования!) и умер в заключении. Такая же судьба ждала княжича Дмитрия – внука царя от сына Ивана Молодого (последний рано умер, возможно – был отравлен). Зато вопрос о престолонаследовании был разрешен четко и однозначно.

Читайте также:  Азовское сидение

«Стояние на Угре»

Пожалуй – ключевой эпизод правления Ивана III, весь масштаб которого он, пожалуй, оценить не мог.

Передам просто несколько моментов, касающихся этого события.

  1. Иван Великий почти наверняка никакой ханской грамоты не рвал. Это в принципе противоречило его манере политического поведения.
    Иван Васильевич в этом отношении очень напоминал Петра Порошенко - он медленно и планомерно душил противника, применяя силу только в том случае, если был полностью уверен в результате.

Грамоту он мог порвать только в состоянии острого делирия, или будучи сильно пьяным (а пил он, действительно, что называется – по-русски). Только его, в таком случае, до послов бы не допустили.

  1. В отличие от Дмитрия Ивановича, Иван Васильевич в бой отнюдь не рвался. В 1472 году Ахмад подходил уже к границам Московского княжества, но на укрепленном берегу Оки его ждало отмобилизованное московское войско.

Форсировать реку он не стал, просто спалил на глазах у русского войска городок Алексин со всеми жителями. Тогда еще никто не знал, что «русские своих не бросают», поэтому и Алексин татарам, и Ивангород шведам (тоже, кстати, разоренный на глазах у воинского отряда) обошлись без особых последствий.

  1. Соотношение сил в 1480 году было совсем иным, чем даже в 1380.

С одной стороны, Московское княжество в военном отношении стало гораздо сильнее. Достаточно сказать, что и в 1472, и в 1480 ограничились регулярной армией, не собирая городовые полки, как в 1380.

С другой стороны, и татары были уже не те. К этому времени Золотая Орда окончательно раскололась. Причем Большая Орда, которую возглавлял Ахмад, находилась на ножах с Крымским ханством и Ногайской ордой (ногайцы, кстати, Ахмада потом и прикончили). А были еще Казань и Астрахань...

Тем не менее, даже во время стояния на Угре Иван III продолжал вести с Ахмадом переговоры, обещая дань (фактически он ее, кажется, не платил, но собирал регулярно).

  1. Ахмад на Москву не просто так пошел.

Во-первых, в Московском княжестве в это время возникла усобица - братья Ивана, удельные князья Андрей Углицкий и Борис Волоцкий, выступили против его власти и попытались сколотить коалицию с участием польского короля Казимира IV.

Во-вторых, сам Ахмад вел переговоры с Казимиром и ждал его поддержки. Стояние именно на Угре было потому, что он и зашел не с юга, на Оку, а с юго-юго-запада - со стороны «верховских» княжеств, контролируемых Литвой.

Казимир всех кинул. В благодарность Иван отжал у него «верховские» княжества вплоть до Смоленска (его брал уже Василий III).

  1. Летописи, не стесняясь, описывают панику, в которую впал Иван при приближении татар. Он сбежал из Коломны в Москву, откуда его выгнали возмущенные и испуганные горожане. Он пытался призвать из действующей армии своего сына Ивана Молодого, с тем, чтобы вместе с ним и княгиней укрыться на севере (как это сделал в 1382 году Дмитрий Донской). Иван Иванович вежливо попросил ему не мешать и дал по щам Ахмаду, который попытался было сунуться через Угру.

Судя по всему, паника была несколько преувеличена летописцами, чтобы показать - победа одержана не княжеским хитроумием, а божьей помощью. Но факт остается фактом - Иван Великий в сражения не лез, оставляя это дело воеводам.

  1. В конце октября обе армии одновременно двинулись в разные стороны. Московское войско оттягивалось к Боровску, чтобы найти место для решительного сражения, а Ахмад узнал о выдвижении из Крыма Менгли-Гирея, который мог ударить в тыл и о том, что русско-казанский диверсионный отряд захватил Сарай. Свою роль сыграли осенняя бескормица (хотя мы помним, что кампании 1237-40 годов проводились татарами именно в зимний период) и начавшаяся в армии Ахмада эпидемия (не затронувшая русское войско).
Читайте также:  Рядовой бессмертного полка

Обычно в литературе обращается внимание на наличие у Москвы договоров о военном союзе с Крымским и Казанским ханствами. На этом основании говорится о координации действий между союзниками. В случае с походом на Сарай это неоспоримо, а в отношении крымской «офензивы» Борисов высказывает осторожные сомнения, обращая внимание как на необязательность обоих сторон в выполнении соглашений, так и особенностей  похода (он осуществлялся малыми силами и на Волынь, а не на Сиверщину). Так или иначе, но свою роль он сыграл.

  1. О том, что Русь больше не подчиняется татарам и даже дань везти некому, в Москве узнали гораздо позже.

Только в середине XVI века Михалон Литвин (литовский посол в Крыму, автор записок «О нравах татар, литовцев и москвитян») написал, что именно Иван III освободил Русь от ордынской власти, а потому восприятие крымскими и заволжскими татарами русских как своих холопов – не основательно.

Окончательно же определил 1480 год как конец татарского ига Карамзин в начале XIX века.

Платон – умен, но Аристотель – лучше

Это, конечно, шутка. Перед Иваном III не стоял вопрос выбора философской системы. Вопрос был в другом – за время ордынского ига были утрачены навыки крупного каменного строительства.

В 1571 году русские мастера Кривцов и Мышкин, по поручению митрополита Филиппа, начали строить новый Успенский собор в Кремле. Однако, в 1574 году уже возведенные стены обрушились (вероятно – из-за подземного толчка).

Тогда Иван III пригласил итальянского мастера Аристотеля Фиораванти (Фьорованти). В этом был определенный риск. В Москве иностранцам (даже единоверным грекам) не доверяли. Фиорованти же ввел в заблуждение московского посла Семена Толбузина. Дело в том, что в Италии для талантов Фиорованти-архитектора работы не находилось. Он решал, преимущественно, инженерные задачи – реставрировал и выпрямлял покосившиеся колокольни и стены, проводил каналы и т.п. Его архитектурный талант проявился именно при возведении Успенского собора.

Для начала он за несколько дней, при помощи оригинального тарана, разрушил остатки стен, которые строились несколько лет. Создал производство кирпичей европейского типа, вместо традиционной плинфы, и, наконец, возвел то здание, которой по сей день (в несколько измененной форме) украшает Московский Кремль.

Кроме того, Фированти в качестве начальника артиллерии и военного инженера участвовал в успешных походах на Новгород, Казань и Тверь.

Успешный опыт с Фиорованти дал дорогу другим итальянским строителям – Марко Руффо (Марк Фрязин), Алоизо да Карезано (Алевиз Фрязин), Алевизу Новому, Бону Фрязину и Пьетро Антонио Солари, в знак особого уважения называемого «архитектоном».

Именно они возвели не сохранившийся новый великокняжеский дворец, Грановитую палату, Архангельский собор, колокольню Ивана Великого (законченную уже после смерти князя - в 1508 году) и новую краснокирпичную кремлевскую крепость, до сих пор поражающую воображение своей мощью и красотой. Пожалуй – главный памятник жизни и правлению Ивана Великого.

Leave a Reply