Первый Романов

Рецензия на книгу: Вячеслав Козляков «Михаил Федорович». – М.: «Молодая гвардия», 2010.

Михаил Федорович Романов даже в учебниках истории проходит примерно так – вжик, и все. Чуть ли не главным событием его царствования является содержание оперы Глинки «Жизнь за царя», хотя соответствующие события были вообще до его воцарения. Это при том, что на престоле он находился три десятилетия! Странно, да?

Как представляется, память о Михаиле Федоровиче стала жертвой основного направления его политики – возвращения нормы. Все, практически, реформы, которые проводились его правительством, были направлены на то, чтобы восстановить порядок, существовавший при «законных» царях. Образцом тут служили времена Федора Ивановича и, как не парадоксально, Ивана IV – во времена менее отдаленные и испорченные антироссийской пропагандой, представление о Грозном царе было каким-то не таким…

Род

Вообще, воцарение Романовых было само по себе безусловной «аварией» в процессе престолонаследования. Романовы были «худородными». Считается, что происходят они от боярина московского князя Семена Ивановича Гордого Андрея Кобылы. Т.е., они не природные князья-Рюриковичи. Формально даже Дмитрий Пожарский был более высокого происхождения (кстати, его кандидатура обсуждалась, но сам он был сторонником приглашения шведского принца).

Собственно, права Романовых на престол основывались на браке Ивана IV и Анастасии Романовны Захарьиной-Юрьевой. Т.е., связь была не прямой. Однако, эта связь была достаточно весомой. Во всяком случае, общее мнение историков состоит в том, что опала Романовых при Борисе Годунове – следствие именно того, что их права на престол были ничуть не меньшими, чем у Годуновых.

Читайте также:  Год 1941-й. Мы долго молча отступали

И все это – при целом выводке князей-Рюриковичей – Мстиславских, Голициных, Трубецких и других, вплоть до Чингизида Семена Бекбулатовича, некоторое время находившегося на престоле при Иване Грозном. В общем, как правильно отметил классик: «Вопросы крови - самые сложные вопросы в мире!».

Избрание

Формально Михаил Федорович был избран на Земском Соборе. Фактически же его долго еще попрекали тем, что он, дескать, - «казацкий царь». Действительно, во время решительного голосования дворяне и дети боярские разъехались, а решение принималось застрявшими в Москве «казаками» (тут надо понимать, что «казаки» – не донские казаки и не запорожцы-черкасы, а разного рода голытьба, за время гражданской войны выбившаяся из сословной системы и принявшая казацкую организацию). Бояре и дворянство скорее выступали за приглашение иностранцев – польского или шведского королевичей и даже английского короля.

На соборе Михаил Федорович не присутствовал – после освобождения Москвы (а он с матерью сидел в осажденном ополчением Кремле) он находился в своей костромской вотчине – селе Домнине, а потом в Ипатьевском монастыре. Именно оттуда его забирало московское посольство (забирало с большими трудностями – ни сам Михаил Федорович, ни его мать – инокиня Марфа, отнюдь не рвались к власти).

Кстати, история с Иваном Сусаниным имела место именно в то время и в тех местах. Правда, заведенный в глухомань польский отряд был выдуман позднее, но потомки Сусанина действительно получили награду от царя.

Отдельная история – т.н. «ограничительная запись». Якобы, царь дал обязательство решать вопросы с боярской думой. Документального и фактического подтверждения этого нет. Зато есть нечто обратное – в 1625 году в титул Михаила Федоровича было включено определение «самодержец».

Царь и Патриарх

Козляков дискутирует с распространенной точкой зрения, что Михаил Федорович был игрушкой в руках своего отца – могущественного патриарха Филарета.

Читайте также:  Пушкин А.С.: два портрета

Основания для этого есть. Достаточно вспомнить, странное титулование патриарха – Филарет Никитич. А ведь к монашескому имени отчество не полагалось… Надо, также, помнить, что Филарет был кандидатом на пост Патриарха еще перед Гермогеном, был «посаженым» Патриархом у Лжедмитрия, а по возвращении из польского плена считался Патриархом уже по умолчанию. В общем, помимо родственных связей, Филарет обладал собственным огромным авторитетом.

По мнению Козлякова, авторы этой версии путают сыновье почтение с политическим влиянием. Не говоря о том, что у Михаила Федорович было минимум два периода, когда он правил без помощи Филарета Никитича – в 1613-19 годах, до возвращении Филарета из плена, и в 1633-45 годах – после его смерти. Т.е., 19 из 32 лет царствования. Самое же главное – имя Патриарха не было включено в присягу.

Впрочем, он тоже не отрицает, что у отца и сына могли (точнее – должны были) быть неформальные каналы коммуникации.

Спокойствие

После смерти Михаила Федоровича его времена вспоминались как времена «спокойствия». Хотя царь он, действительно, был «тишайший» (правда, это прозвище прикрепилось к его сыну), времена его тихими отнюдь не были.

В 1613-19 годах правительство было занято наведением порядка в стране. Одновременно надо было восстанавливать управляемость страной, формировать бюджет, подавлять казацкие выступления, добивать остатки лжедмитриевцев (лидер первого земского ополчения Иван Заруцкий и сын Лжедмитрия II были изловлены и казнены в 1614 году), воевать в Польшей (королевич Владислав подходил к самой Москве, требуя отдать ему трон, на который он имел все права) и со Швецией (которая заняла новгородские земли, расценивая это как плату за предоставление наемников Василию Шуйскому).

После установления некоторого порядка приходилось строить линии укреплений против крымских татар (от них, правда, удавалось откупаться огромными «поминками»), а в 1632 году московские власти устроили «Смоленскую офензиву», по итогам которой пришлось казнить воеводу боярина Михаила Шеина (это, кстати, была единственная казнь члена боярской думы за царствование Михаила Федоровича). Правда, благодаря усилиям российских дипломатов, Столбовский договор оказался не совсем уж унизительным для России.

Читайте также:  «Дневной император»

Именно со времен Михаила Федоровича сохранилась официальная военная статистика. Армия в это время составляла 67 тыс.. а при полной мобилизации – 98 тыс. При этом численность солдатских полков под командованием шотландского полковника Лесли – всего 3,3 тыс.

Общественная поддержка

Правительство Михаила Федоровича опиралось, в основном, на олигархов – «сильных людей» и на купцов. Власть оказывала содействие своим купцам, существенно увеличив число гостей и гостиной сотни. Правда, при этом она не закрывала свой рынок, ведя активную европейскую торговлю и приглашая иностранцев на российскую службу.

А вот основную нагрузку несло дворянство, бывшее в это время буквально голым и босым.

Что же касается общественных настроений, известных по материалам следственных дел, то отношение к Михаилу Федоровичу было неровным, но в целом скорее положительным. Патриарха Филарета и инокиню Марфу не любили, равно как и жену царя – Евдокии Стрешневой. А вот первой невесте царя, Марье Хлоповой, сочувствовали.

Leave a Reply