Пересмотреть и не увидеть: что хотят сделать с Минскими соглашениями в Киеве

Официальный Киев за последние дни резко ужесточил свою риторику по поводу Минских соглашений – и явно дает понять, что готов отказаться от них. Как указывают в Москве, это будет означать радикальный пересмотр всей той базы, на которой сегодня основаны переговоры о судьбе Донбасса. И не исключено, что последствия подобного пересмотра вовсе не обрадуют Украину.

В последнее время с украинской стороны всё чаще звучат заявления относительно того, что Минские соглашения не современны, не учитывают произошедших изменений и должны быть пересмотрены. Особенно усердствует в этом вопросе профильный (по «оккупированным территориям») вице-премьер Алексей Резников.

С российской стороны реакция на подобные эскапады не очень хорошая. Например, 10 июля заместитель руководителя администрации президента РФ Дмитрий Козак, комментируя заявления Киева о неактуальности Минских соглашений, сказал, что выход из них будет означать отказ от переговоров со стороны Украины. А Дмитрий Песков полагает, что в случае пересмотра соглашений участники переговорного процесса потеряют базу, на которой он основан.

О чём же, собственно, идёт речь?

На самом деле, в позиции украинской стороны ничего принципиально не меняется. О том, что Минские соглашения должны быть изменены, президент Зеленский последний раз говорил ещё в декабре прошлого года и «формула Зеленского» остаётся всё той же. Позиция Украины сводится к нескольким пунктам, естественным образом, не совпадающим с нормами Минских соглашений. Перечислим их.

Прямые переговоры с республиками

Киев готов вести диалог и согласовывать позиции только с Россией и, может быть, с некоторыми представителями Донбасса, которых сам же и назначит. Последнее, собственно, уже сделано – в Минскую ТКГ введены «представители ОРДЛО», являющиеся профессиональными пропагандистами войны, в принципе отрицающими Минские соглашения.

Справедливости ради следует признать, что тут позиция Киева юридически обоснована – переговорщики исходят из закона о деоккупации Донбасса, в соответствии с которым на территории народных республик действуют только оккупационные власти России и, соответственно, переговоры там вести не с кем.

Но тут ситуация совершенно определённая – минимальным необходимым условием для реализации Минских соглашений является отмена того закона. Но Зеленский вопрос в принципе так не ставит. Есть подозрение, что решение этого вопроса вообще находится за пределами компетенции украинской власти – скорее всего, тут нужно решение «Вашингтонского обкома» (о степени суверенитета Украины мы наслышаны из записей бесед Порошенко и Байдена, опубликованных Андреем Деркачём).

Читайте также:  Об источнике украинской коррупции

«Особый статус»

Опять же - обсуждается особый статус Донбасса, который, согласно Минским соглашениям, должен быть прописан в Конституции Украины. Об этом, кстати, недавно опять заявил сам Зеленский. В ответ на вопрос, действительно ли у Киева потребовали принять закон об особом статусе Донбасса, он ответил: «никто от Украины ничего не может требовать, мы – независимая страна». Вообще-то Украина сама согласилась на принятие этого закона, что зафиксировано в резолюции Совбеза ООН, но...

Надо сказать, что тут позиция украинской стороны менялась.

Например, предполагалось изменить Конституцию таким образом, чтобы менять перечень, границы и полномочия областей простыми законами. Российская сторона логично обращала внимание на то, что по Минским соглашениям статус Донбасса должен быть закреплён в теле Конституции.

Сейчас Киев настаивает на том, что «отдельные районы Донецкой и Луганской областей» должны довольствоваться плодами общегосударственной децентрализации. В качестве компромисса предлагается всеукраинский референдум, результат которого легко предсказуем – большинство украинцев против «особого статуса» (собственно, их можно понять: почему регионы, которые вступили против территориальной целостности, имеют право на особый статус, а поддержавшие целостность – нет?)

Интересно, что российская сторона, в общем-то, не против. Дмитрий Козак, например, сказал: «в конце концов, можно допустить, что децентрализация будет настолько радикальной и привлекательной, что сам Донбасс скажет, что он готов жить в таком правовом поле, не нужен им особый статус». Однако, он также сказал, что «никто этой децентрализации, этих поправок не видел – ни в Донбассе, ни в остальной части Украины».

Предположить, что Козак не знает, что децентрализация проводится уже несколько лет, нельзя. Значит, он считает, что проводимые реформы не могут устроить Донбасс, и он, безусловно, прав. Проводимая много лет на Украине реформа, хотя и называется «децентрализацией», в действительности – самая настоящая централизация. Её цель – предельное ослабление регионального (область – район) самоуправления и подчинение, через финансовые рычаги, местного самоуправления центральной власти.

Интересный момент: при укрупнении районов под давлением европейских соседей было декларировано создание (будут ли они созданы – пока непонятно) венгерского, румынского и болгарского районов. Но – ни одного русского.

Читайте также:  Странности украинской предвыборной социологии

Россия, разумеется, согласилась бы отказаться от особого статуса, если бы нормы Минских соглашений, которые предполагалось реализовать на территории ОРДЛО, были бы распространены на территорию Украины. Напомним, что в приложении к «Комплексу мер» речь идёт о языковом самоопределении, участии самоуправления в формировании прокуратуры, судов и милиции, договорных отношениях с Киевом и т.п. На самом деле, Киев эти нормы даже ОРЛО не готов предоставить, не говоря уже обо всей территории страны.

Контроль над границей

Вопрос о порядке действий в этом пункте был поднят ещё при Порошенко и, опять же, не продвинулся с тех пор ни на шаг. Позиция России соответствует тексту Минских соглашений: «9. Восстановление полного контроля над государственной границей со стороны правительства Украины во всей зоне конфликта, которое должно начаться в первый день после местных выборов и завершиться после всеобъемлющего политического урегулирования (местные выборы в отдельных районах Донецкой и Луганской областей на основании Закона Украины и конституционная реформа)».

Позиция Украины: сначала мы получаем контроль над территорией (подразумевается – и производим её зачистку от нежелательных элементов), а потом проводим выборы. В качестве компромисса – контроль над границей может сначала получить международная полицейская или военная (миротворцы) миссия, но тоже до выборов.

Украинская позиция совершенно логична – ведь Украина считает, что Донбасс оккупирован, а, значит, выборы будут проводить оккупанты под стволами автоматов и доверия результатам этих выборов быть не может.

Сейчас сюда добавляется ещё и то обстоятельство, что выборы будут проводиться с участием граждан России – и в качестве избирателей, и в качестве кандидатов, что для Украины недопустимо.

Правда, Украина по умолчанию считает своими гражданами даже тех людей, которые давным-давно получили гражданство других стран и на Украине не живут, но полностью процедуру отказа от украинского гражданства не прошли (она длительная и решение принимается президентским указом). Но в данном случае участие в выборах людей с иностранным гражданством неприемлемо, как и само их нахождение на территории после её воссоединения с Украиной.

Разное

Ну и целый перечень частных вопросов.

Например – амнистия. Украина пока что готова простить только тех людей, которые с Украиной не воевали и в органах «оккупационной власти» не работали. Т.е., так и быть – тех, кто ни в чём не виноват, мы простим. А остальные будут сидеть. Интересный подход к амнистии, не находите?

Кстати, сейчас одним из пунктов переговоров по обмену пленными является юридическая очистка людей, выпускаемых Украиной, но украинская сторона против. Фактически обмен превращается в высылку неугодных (напомним, что в подавляющем большинстве случаев речь идёт о гражданах Украины).

Опять же – статус Крыма. Зеленский хотел его обсуждать ещё на Парижском саммите в нормандском формате, но его от такой глупости тогда отговорили.

Однако он не унимается. Вот недавно опять заявил, что Украина никогда не простит тех, кто оккупировал Крым. И даже удостоился отповеди от российского президента, который, не называя фамилии, напомнил последовательность событий – сначала был переворот в Киеве, потом Крым изъявил желание уйти и только потом Россия его приняла.

Читайте также:  Политические партии на украинских выборах. История и статистика

Список можно продолжать, но и так понятно, что когда украинские должностные лица заявляют о готовности к компромиссу, имеется в виду не компромисс между Украиной и Донбассом, а компромисс между украинскими властями и украинскими же радикалами. И выглядит он примерно так: радикалы требуют «врагов государства» расстрелять, власть предлагает – сослать в Карпаты выращивать вырубленные патриотами леса и проникаться национальным самосознанием. Компромисс в глазах Киева – это концлагеря для жителей Донбасса.

Резюме

Как мы все понимаем, предлагаемые Киевом «драфты апгрейда Минских соглашений» (так выражаются близкие к Офису президента украинские телеграм-каналы) неприемлемы ни для Донбасса, ни для России. С другой стороны, Киев исходит из актуальной юридической базы и состояния общественного мнения. Напомним, что по данным социологических исследований, из всех норм Минских соглашений украинцы одобряют только прямые переговоры с Донбассом и то – с небольшим перевесом. Хотя украинские должностные лица и уверяют, что они готовы отказаться от Минских соглашений вообще и перейти в «плану Б», российские эксперты в способности Киева к этому сомневаются.

Во-первых, выходом Киева из переговорного процесса будут недовольны буквально все (даже США). Во-вторых, отказ Украины от переговоров приведёт, скорее всего, к разрушению европейского консенсуса относительно продления санкций против России. Его, надо думать, восстановят (введут новые санкции, вот, например, из-за хакеров – в Германии уже обсуждают), но уже без Украины.

Тем не менее, вопрос об отказе всех сторон от Минских соглашений напрашивается. Но решаться он будет, вероятно, не по украинскому, а по абхазско-осетинскому, а со временем, возможно, и по крымскому сценарию.

Leave a Reply