Евгений Лебедев «Ломоносов»

«О, ваши дни благословенны…»

Рецензия на книгу: Евгений Лебедев «Ломоносов». – М.: Молодая гвардия, 1990.

Первое, что меня насторожило в книжке – очень мелкий шрифт. Потом я понял – этот объем текста в 600 страниц при более крупном шрифте не влез бы. Пришлось бы делить на два тома, что, как я понимаю, в концепцию ЖЗЛ не вписывается.

Вообще, книга сложная в прочтении, но прекрасная.

Автор действительно влюблен в своего героя (словами Ломоносова – «восторг внезапный ум пленил»), он постарался объять весь огромный объем разносторонней научной, литературной, художественной, педагогической и административной деятельности Ломоносова. Причем, насколько я могу понять, он исследует его деятельность, главным образом, по первоисточникам. Огромная работа и работа замечательно проведенная.

При всем восхищении гением Ломоносова, Лебедев отнюдь не пытается его идеализировать. Он старается подойти объективно. Рассматривая такую болезненную тему, как острый конфликт Ломоносова с одним из создателей российской исторической науки Августом Шлецером (объектом восхищения Карамзина и Пушкина), он показывает объективные причины недовольства Ломоносова, не пытаясь принизить последующую деятельность Шлецера.

Немалая часть книги посвящена борьбе Ломоносова с Академической Канцелярией и ее секретарем Иоганном Шумахером. Это фамилия так часто мелькает в книге, что начинает даже вызывать раздражение. И только к концу понимаешь, что этот персонаж упоминается вполне заслуженно – борьба с ним его последователями действительно составляла значимую часть деятельности Ломоносова по организации науки и образования.

Рассказывая о Ломоносове, автор дает также широкую картину научной и политической жизни России в период его жизни. В текст книги вписаны интереснейшие биографические очерки, посвященные Василию Тредиаковскому, Александру Сумарокову, Кириллу Разумовскому, Ивану Шувалову и другим современникам Ломоносова. Немалый интерес представляет и очерк о гносеологии XVII-XVIII веков, подходах европейских ученых к вопросам познания и познаваемого.

Читайте также:  Война была запланирована и оплачена

Некоторые вопросы не раскрыты, то ли по недостатку места, то ли по отсутствию источников. В частности, непонятно, как был решен вопрос относительно происхождения Ломоносова, вскрывшийся во время его учебы с Славяно-Греко-Латинской академии (забавный момент: сначала он объявил себя дворянином и это сошло с рук – лезть в бархатные книги никто не стал; а вот попытка выдать себя за сына священника выдала Ломоносова с головой – в церкви учет кадров велся отлично). Не разъясняется и характер отношений Ломоносова с Феофаном Прокоповичем – только упоминается протекция последнего при направлении в Академию наук…

В общем – действительно шикарная книга. Тем более печально, что автор – Евгений Лебедев, сам по себе практически неизвестен.

Евгений Николаевич Лебедев (1941 - 1997) - доктор филологических наук, профессор Литературного института. Историк русской литературы, прежде всего XVIII века, знаток и переводчик литературы английской (последняя его должность — заместитель директора Института мировой литературы РАН). Автор книг о Ломоносове и Боратынском, статей о Лескове и Тютчеве. Есть сборник собственных стихов и переводов Лебедева (в сети они не представлены).

Теперь, собственно о Ломоносове.

Честно говоря, я, зная, что Ломоносов – энциклопедист, но не мог по достоинству оценить масштаб его энциклопедичности. Евгений Лебедев сравнивает Ломоносова с Леонардо да Винчи, но в некоторых отношениях масштаб холмогорского гения, пожалуй, даже больше. Физика, химия, геология, астрономия, история, филология, демография, экономика… Ломоносов – известный в свое время поэт и известный по сей день художник (речь, разумеется, о его мозаиках).

В школьной программе в большей мере упирают на его достижения как физика и химика, разработчика атомистической теории (это, скорее, натурфилософия; впрочем, свою «Систему физики» Ломоносов успел только набросать в плане).

Читайте также:  Бабий Яр: три взгляда на трагедию, а также Ривлин и Вятрович

Пожалуй, только специалисты-филологи знают о вкладе Ломоносова в создание литературного русского языка. Между тем, он автор «Российской грамматики» - первого за почти 150 лет учебного пособия после «Грамматики словенской» Мелетия Смотрицкого. Кстати, именно Ломоносову мы обязаны твердым «г» и безударным «о» как «а»… Ему также принадлежит «Предисловие о пользе книг церковных в российском языке», где он исследует соотношение русского и церковнославянского языков, а также «Краткое руководство к риторике», ставшее первой хрестоматией античной литературы и вышедшая невиданным для своего времени тиражом в 3 000 экземпляров.

Язык самого Ломоносова кажется сейчас тяжеловесным и нарочитым, продираться через приводимые автором цитаты довольно тяжело. Кстати, Пушкин к стихотворному наследию Ломоносова относился критично. Зато именно Ломоносов открыл для стихосложения многообразие форм русского языка.

Несколько более известен вклад Ломоносова в историческую науку.

Обычно вспоминают о его дискуссии с норманистами – Байером, Миллером и Шлецером. Ломоносов, ссылаясь на древних авторов (Иордана, например) отстаивал мнение о древности славянского сообщества и его существовании в догосударственные времена, а также о том, что древнерусский язык «Повести временных лет» не тождественен церковнославянскому, привнесенному Кириллом и Мефодием. Самих же варяжских вождей он ошибочно полагал прибалтийскими славянами.

«Краткий российский летописец» (избранные места из летописей и перечень великих князей и царей) пользовался ошеломляющей популярностью и только при жизни Ломоносова был издан в 6 000 экземпляров (причем, его даже переписывали от руки!).

Ну и, в заключение, вполне узнаваемый перевод оды Горация:

Я знак бессмертия себе воздвигнул
Превыше пирамид и крепче меди,
Что бурный аквилон сотреть не может,
Ни множество веков, ни едка древность.
Не вовсе я умру, но смерть оставит
Велику часть мою, как жизнь скончаю.
Я буду возрастать повсюду славой,
Пока великий Рим владеет светом.
Где быстрыми шумит струями Авфид,
Где Давнус царствовал в простом народе,
Отечество мое молчать не будет,
Что мне беззнатной род препятством не был,
Чтоб внесть в Италию стихи эольски
И перьвому звенеть Алцейской лирой.
Взгордися праведной заслугой, муза,
И увенчай главу Дельфийским лавром.

Читайте также:  Пушкин А.С.: два портрета