Борисов Николай «Сергий Радонежский»

Игумен земли Русской

Рецензия на книгу: Борисов Николай «Сергий Радонежский». – М.: Молодая гвардия, 2014.

Данная книга является развитием исследования 1990 года «И свеча бы не угасла…», и написана в 2000 году.

Издана книга в популярной серии ЖЗЛ, но, по сути, является полноценной монографией – на 238 страниц текста приходится список литературы и источников в 163 позиции! Есть, разумеется, и литературные вставки, однако их объем невелик. Думается, без них текст бы ничего не потерял.

Наверное, трудно найти религиозного, общественного или политического деятеля, который бы сохранял столь огромный авторитет более через половину тысячелетия после смерти (умер преподобный Сергий в 1392 году). По сей день, миллионы людей стремятся попасть в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру и обратиться к мощам праведника. Это не преувеличение – по оценкам администрации Сергиева Посада в 2014 году город посетило 1,5-2 млн. туристов (в подавляющем большинстве, как мы понимаем, паломников).

Даже в советские времена деятельность Сергия оценивалась очень высоко, хотя делалось это, в основном, через призму двух других его великих современников – Дмитрия Донского и Андрея Рублева. Просто потому, что невозможно отрицать роль Сергия в духовном, а соответственно – политическом и военном преображении Руси в XIV-XV веках.

Собственно, именно этому феномену и посвящена книга – на чем основывается авторитет Сергия и почему стало возможным его появление. Соответственно, портрет Сергия дается в контексте исторических событий XIV века и в тесной связи с деятельностью других ярких личностей той эпохи: митрополита Алексия, крестителя коми Стефана Пермского и, разумеется, московских князей, в первую очередь – Дмитрия Донского.

С формальной точки зрения Св. Сергий был всего лишь основателем ряда пустынных монастырей, игуменом одного из которых, Троицкого, он оставался до конца жизни. Не смотря на формально незначительный статус, он обладал огромным духовным авторитетом и еще при жизни почитался как пророк, чудотворец и даже святой.

С церковной точки зрения Сергий стал пионером создания новых, общежитийных монастырей, которые стали центрами духовно-религиозной жизни. При этом он отказался от поста митрополита, предложенного ему Алексием. Как пишет автор: «Радонежский игумен строил новый мир, новую – точнее, утерянную со времени Христа и апостолов – систему человеческих отношений. И мог ли он оставить свою великую работу () во имя какой-то должности, пусть даже самой высокой и почетной?!».

Читайте также:  Страничка истории. Как превратить поражение в победу

Безусловно, общежитийный устав («киновия») не был для Руси чем-то новым и необычным. Настольной книгой Сергия, источником его вдохновения и организационных решений был «Киево-Печерский патерик» – житие святых Антония и Феодосия Печерских.

Тем не менее, до появления Сергия число таких монастырей на Северо-Восточной Руси было невелико. Надо понимать, что общежитийный устав требовал от иноков гораздо более высокой дисциплины, способности к христианскому общежитию, чем обычный одноособный монастырь, где монахи жили отдельно, хоть и по соседству, и городские монастыри, бывшие, скорее органами общественного призрения, чем духовными центрами.

В XIV веке Владимирско-Московская Русь столкнулась с потребностью в новой идеологии – идеологии строительства единого государства. Раз нужна идеология, нужен идеолог, причем идеолог безупречный в морально-нравственном плане.
Митрополит Алексий был, прежде всего, политиком. В период после смерти Ивана Красного (1359 год) он выступал в качестве главы правительства Московского княжества и опекуна несовершеннолетнего (1350 г.р.) князя Дмитрия Ивановича.
Стефан работал далеко на окраине Руси.

Относительно близко к центру событий был Сергий. Именно он и стал идеологом. Причем идеология эта была не нарочитой, а проявлением стремления народа и политической необходимости.

Что же это за идеология?

Во-первых, это была идеология объединения. Недаром Сергий апеллировал к Троице – «небесному образу любви и единомыслия», образу единства, не взирая на различия. Более того, эти идеалы он непосредственно реализовал в жизни Троицкого монастыря, а также многих монастырей, основанных при его участии (только в Москве их было создано пять – Спасо-Андроников, Чудов, Симонов, Зачатьевский и Высоко-Петровский).

Во-вторых, это была идеология сопротивления. Не следует бояться татар. Им можно и должно сопротивляться (в единстве, разумеется).

Напрашивается логика, что христианин должен бояться не людей, но Бога, однако в тексте книги этой очевидной мысли нет. Это при том, что «моровое поветрие» автор трактует в духе представлений того времени – как наказание Господне. Логично предположить, что эта тема присутствовала и в проповедях Сергия, но…
В-третьих, это была идеология веры в праведность своего дела.

Нравственную силу, убежденность в своей правоте демонстрирует и сам Сергий, зачатую – игнорируя законы и правила. Например, посылая на битву Пересвета и Ослябю, Сергий нарушил решение IV Вселенского Собора. По мнению автора, отсутствие в большинстве источников информации об их участии в битве объясняется или желанием скрыть это неприглядное обстоятельство, или неспособностью переписчика признать саму возможность такого факта.

Читайте также:  Краткий курс истории АФПМ

По условиям того времени Сергий не мог оставаться только подвижником и идеологом. Он принимал прямое участие в политической жизни, нередко отправляясь с визитами к тем или иным князьям с проповедью мира и объединения. Впрочем, не всегда эта проповедь была успешной… Тем не менее, участие Сергия на стороны Москвы было огромным конкурентным преимуществом в борьбе за объединение русских земель. Ведь центром могла стать Тверь или Суздаль.

Но был ли сам Сергий, чьи родители пострадали от «насильства» Ивана Калиты, сторонником московской гегемонии? Автор этот вопрос задает, но не дает на него однозначного ответа.

Скорее, Сергий был сторонником объединения русских земель, а с Москвой его связали обстоятельство – и личность митрополита Алексия, и то, что сами земли Радонежа и Троицкого монастыря относились к уделу Серпуховского князя Владимира Андреевича Храброго – брата, друга и соратника Дмитрия Ивановича Московского.
Сергий и Алексий оказали огромное влияние на мировоззрение Московского князя, но это не означало, что их взгляды полностью совпадали.

Дмитрий Иванович, например, проводил жесткую церковную политику, основанную на вере в собственную богоизбранность, внушенной, во многом, Алексием. Сергий эту политику не поддерживал, защищал церковных иерархов от князя. В частности, он воздержался от поддержки Митяя, которого Дмитрий вел на пост митрополита, а предпочел иностранца Киприана, с которым князь, в конечном итоге, примирился. Так что характерное для Сергия «обличение и вразумление власти» касалось и Московского князя тоже.

Кстати, мнение автора относительно политического авторитета Дмитрия Ивановича неоднозначно. При этом он, как мне кажется, отчасти противопоставляет Дмитрию Олега Ивановича Рязанского. Кстати, следы разного отношения простых людей к Дмитрию и Олегу я встречал и в художественной литературе. Каким бы ни было позитивным отношение к Дмитрию, Олег воспринимается как более близким к людям.
Чем это объясняется, я не знаю, но возможно так оно и было – Дмитрий был увлечен «геополитикой», а она требовала ресурсов. Потому и ассоциировался у москвичей с мытарем, а для мобилизационного эффекта ему нужна была опора на моральный авторитет Сергия. Олег же непосредственно заботился о своей вотчине.

Читайте также:  Безальтернативная евроинтеграция: краткая история заблуждений

Нельзя не отметить, что автор не всюду точен в описаниях исторических деталей, что несколько подрывает доверие к повествованию.

Довольно странным выглядит, например, описание автором Куликовской битвы. Ну, допустим можно перепутать Сторожевой и Передовой полки (последний он вообще не упоминает), хотя схема сражения с правильными названиями полков помещена даже в школьных учебниках, а автор знает историю периода в намного большем объеме – он написал несколько книг о политике русских князей. Но ведь он даже их состав путает – буквально в соседних абзацах говорится о том, что в Сторожевом полку были сосредоточены «небывальцы» и о том, что там были «отборные витязи». На самом деле «небывальцы» (городское ополчение) были в Передовом полку, а князь Дмитрий сражался в составе полка Сторожевого, состоявшего как раз из отборных конников.
Вообще тема участия Дмитрия Ивановича в Куликовской битве неблагодарная. Ее надо либо описывать глубоко, с использованием всех источников, либо ограничиться упоминанием. Как известно, князь принимал участие в сражении в качестве простого воина, потому свидетельства очевидцев крайне ненадежны.

Надеюсь, впрочем, что эта досадная ошибка в тексте единственная. Напрягает же то, что Борисов является автором книги и о Дмитрии Донском…

Сейчас опыт Св. Сергия важен как никогда. Россия, которая возвращает свое место в мировой политике, остро нуждается в идеологии. А выдвинуть эту идеологию должен безусловный моральный авторитет.

Идея «Русского мира», предложенная Патриархом Кириллом, такой идеологией быть может и, более того, она заняла прочное место в умах людей. Однако политической, на государственном уровне поддержки этой идеологии мы не наблюдаем.

Более того, идеологическая борьба продолжается и ладно бы с «Русским миром» конкурировали другие подобные идеологии… Увы, нет, мы видим безграмотные, внутренне нелогичные подделки в духе «Россия никому ничего не должна» или «Россия ничего не навязывает и готова защитить любого людоеда, если он только суверенен» (по счастью, людоеды сейчас процветают не в суверенитете, а под управлением и защитой США).

  • www.gradvent.ru декоративные вентиляционные решетки оптом