Сага о птр

Сага о ПТР

Меня попросили объяснить, почему на момент начала войны РККА не была оснащена противотанковыми ружьями. Вопрос был задан не просто так, а с умыслом – в концепции Виктора Суворова отказ от оснащения армии ПТР считается одним из признаков подготовки СССР к наступательной войне.

«Оборонительное» оружие

Вообще сама по себе концепция Суворова в этом пункте является абсурдной, поскольку исходит из теории о существовании «наступательного» (например – гаубица) и оборонительного (пушка) оружия. Теория, кстати, придумана М.Н. Тухачевским, на которого Суворов почему-то не ссылается, а, напротив, клеймит его как ниразу не военного теоретика – но теоретическим наследием, однако, пользуется. Естественно, что танк при таком подходе является оружием наступательным, а противотанковая пушка – оборонительным.

Идея не выдерживает никакой критики просто потому, что:

- Любое оружие можно как в обороне, так и в наступлении. Танк можно закопать в землю как неподвижную (или частично подвижную – катающуюся между несколькими капонирами) огневую точку. ПТР можно установить на бронетранспортер (так делали англичане), противотанковую пушку прицепить к танку или, опять же, БТРу (так делал немцы).

- В ходе любой операции решаются как наступательные, так и оборонительные задачи. Отражение вражеского наступления предполагает контрудары; наступление – оборону на направлениях, где удары не наносятся.

С точки зрения представлений Первой Мировой Войны ПТР было маневренным и простым (следовательно – массовым) средством борьбы с танками. Соответственно, они принимались на вооружение как армиями, готовившимися к оборонительным войнам (закопавшиеся по самое немогу Франция и Финляндия), так и готовившиеся к войнам наступательным (Германия и Польша).

Само по себе принятие на вооружение ПТР говорит о стратегических планах страны чуть меньше чем ничего.

Главное средство борьбы с танками

В соответствии с предвоенными представлениями руководства РККА (как, собственно, и всех остальных армий мира) главным противотанковым средством являлись сравнительно мелкокалиберные, но скорострельные и легкие (т.е. – маневренные) противотанковые пушки. Собственно, доказательства этого были получены в ходе гражданской войны в Испании.

Читайте также:  Был ли Т-34 советским вундерваффе в 1941 году?

В СССР не было проблем с противотанковой артиллерией. На вооружении состояло превосходное 45 мм. ПТО 53К, разработанное в содружестве с немецкими инженерами (немцы приняли на вооружение точно такую же пушку Pak 35/36  с другим калибром и баллистикой ствола). До сих пор в литературе содержится расхожее утверждение, что «сорокопятка» пробивала броню танков всех вероятных противников. На самом деле это было не совсем так даже на момент ее принятия на вооружение в 1937 году – уже тогда во Франции началось производство легкого танка Гочкис Н-35 с 45 мм. лобовой броней, которую снаряды 53К пробивали только на небольших (около 100 метров) дистанций стрельбы.

Кстати, 45 мм. пушка была наиболее массовой в мире – помимо ПТО на колесном лафете, она существовала в варианте башенной установки 20К для БА-6, 10; Т-26, 35; БТ 2, 5, 7.

45 мм. пушек было выпущено настолько много, что накануне войны пришлось приостанавливать производство – противотанковыми пушками были обеспечены и реально существующие, и запланированные к созданию части и соединения. Вообще, орудий (не только противотанковых) было настолько много, что в 1941 году даже существовал проект вооружения артиллерией, вместо недостающих танков, части мехкорпусов.

В этих условиях производство ПТР выглядело совершенно бессмысленной тратой отнюдь не безграничных материальных и трудовых ресурсов (вспомним о совершенно сознательном решении прекратить выпуск запчастей для танков старых моделей, что крайне негативно отразилось на боеспособности мехкорпусов в начале войны).

К выпуску же ПТР приступили тогда, когда большая часть противотанковой артиллерии была потеряна в приграничных сражениях.

Кстати, низкая эффективность советской артиллерии (не только противотанковой) объяснялась, помимо общих проблем Красной Армии (низкий уровень подготовки рядового и командного состава, оперативно стратегические просчеты, низкая результативность разведки и т.п.) двумя собственно артиллерийскими проблемами.

Во-первых, это дефицит тягачей. По планам армия была высокомеханизированной, орудия должны были буксировать трактора и грузовики. Но их только предстояло забрать со складов (где они нередко были разукомплектованными – даже в боеготовных подразделениях часть автомобилей стояла на скатах из-за дефицита резины) или получить по мобилизации из народного хозяйства (что на первом этапе, из-за стремительного развития событий, оказалось нереальным). В общем, тащить орудия было нечем.

Читайте также:  «Дневной император»

Во-вторых, это отвратительное качество (когда речь шла о 45 мм. орудиях) и дефицит (в случае с 76 мм. орудиями) снарядов.

По поводу «сорокопяток» история известная – значительная часть снарядов была некондиционной – из-за несоблюдения технологии их закаливания они частенько раскалывались о броню, которую, по ТТХ, должны были пробивать.

По поводу остальных пушек упомяну, что накануне начала войны в 4-м мехкорпусе Власова (6-я армия КОВО, Львовский выступ) вообще не было 76 мм. снарядов. Т.е., многочисленные Т-34 и КВ (а также дивизионная и полковая артиллерия) были безоружны.

Это обстоятельство хоронит на корню любые рассуждения насчет того, что 4-й МК готовился к боевым действиям – что наступательным, что оборонительным.

Суворов, знай он об этом факте, безусловно написал бы, что снаряды должны были завезти за оставшиеся до дня «М» две недели. Их же нельзя выкладывать на грунт, вы понимаете (то, что в СССР и после него миллионы тонн боеприпасов десятилетиями хранились путем выкладывания на грунт не должно ограничивать свободу мысли). Но это ничего не объясняет, хотя бы потому, что отсутствие снарядов делало невозможной боевую подготовку.

Бесполезное оружие

Маршала Кулика, который заведовал закупками вооружений, историки невзлюбили, и при всяком случае критиковали. Отчасти – за реальные просчеты (например – сопротивление массовому производству пистолет-пулеметов и РСЗО), но, главным образом, в силу результатов уже послевоенной борьбы в советском генералитете и военно-политическом руководстве СССР.

Между тем, Кулик, насколько можно понять, в отличие от некоторых других полководцев, умел и любил читать, в частности – прислушивался к мнению советской разведки. В частности, он знал два обстоятельства.

Во-первых, массовое производство ПТР в Европе объяснялось отнюдь не военными, а политическими соображениями. ПТР не подпадали под ограничения соглашений о разоружении (прежде всего – Версальских, если говорить о Германии). При этом они были дешевыми, и финансирование их закупок было проще проводить через парламенты.

Читайте также:  Не все мятежи одинаково полезны. К 275-й и 121-й годовщинам двух переворотов в России

Для СССР это было неактуально: разоружением он не занимался (поскольку предлагаемые СССР соглашения об ограничении и сокращении вооружений не принимались), а сопротивление производству более дорогих, но и более эффективных средств борьбы исключалось самой политической системой.

Во-вторых, Кулик знал, что в ходе всех кампаний 1939-41 годов ПТР не сыграли вообще никакой роли. В частности, ничтожными были потери от огня ПТР в ходе Финской войны.

Объяснялось это самой особенностью ПТР как «нелетального» оружия – его патроны обладали низким бронепробитием и ничтожным заброневым действием. В наставлениях предлагалась стрелять по смотровым щелям (попробуй попади!), вооружению (вдруг заклинишь или пробьешь ствол) и по бортам. Конкретно – между первым-вторым или вторым-третьим катками, в расчете на ранение мехвода или повреждения тяжей управления.

В общем, и так понятно, что картинки из фильмов Озерова, где советские бронебойщики стреляют по лобовой проекции «Тигров» и те радостно вспыхивают – фантастика. Но я не удивлюсь, если окажется, что число даже легких танков и броневиков, уничтоженных огнем ПТР, меньше или равно нулю. Хотя допускаю, что некоторое (вряд ли большое) число единиц бронетехники подбивалось и на несколько минут/часов/дней выводилось из строя.

Отмечу, что до конца войны ПТР использовались против легкобронированной техники и в уличных боях, а вот действенным противотанковым средством он и так и не стали. Кстати, значительно более эффективный «панцерфауст» Германию от поражения не спас…

Удивительно ли, что Кулик не рекомендовал производство ПТР? Потому что – а зачем?

  • автошины Дунлоп на все сезоны в Украине ссылка

  • Юрий Алёнкин

    Странно, что ты не упомянул про разведданные о 100-150 мм броне немецких танков!)))
    Как известно, объяснить можно всё. Сложнее понять.