Порошенко и броневик

Антикоррупционные инициативы и личная армия президента

9 февраля президент Порошенко выступал перед сотрудниками Антикоррупционного бюро, говоря, разумеется, о борьбе с коррупцией. Президент выдвинул свои собственные антикоррупционные инициативы и выслушал предложения сотрудников НАБУ.

Серьезность намерений Порошенко демонстрировал маячивший рядом бронетранспортер с 30-мм пушкой в боевой готовности, как красноречивым символом могучего средства борьбы с коррупционерами в поликлиниках.

Основная же инициатива президента состояла в том, чтобы ликвидировать коррупцию в судейской среде. Этому должны послужить конституционные изменения, включающие, среди прочего, невозможность политического давления на судей, ликвидацию их неприкосновенности, исключение возможности освобождения по залогу. Эти нормы внесены в президентский проект судебной реформы. Так же он выступил за снятие неприкосновенности с депутатов.

Президент поддержал предложение руководителя НАБУ Артема Ситника об усилении ответственности лиц, которые обращаются в НАБУ с доносами, но отверг предложение разрешить негласные операции, в т.ч. – снятие информации с каналов связи.

По форме все выглядит очень по-европейски. По сути же мы имеем дело с обычной смесью французского с нижегородским (в смысле – сочетание европейских правил с украинскими политическими реалиями). Это даже если не говорить о том, что по продуцируемым на экспорт "европейским правилам" в ЕС и США, на самом деле, никто не живет.

Начнем с судебной системы. Действительно, проведение реформы судебной власти в соответствии с европейскими пожеланиями превращает суды в независимого от государства и общества монстра, который естественным образом построит собственную коррупционную систему и попытается подмять под себя другие ветви власти. Так что держать независимые суды под контролем – актуально и правильно.

Между тем в предложениях президента не все так однозначно.

Если говорить о политическом влиянии, то первый подозреваемый – сам же президент. Депутаты полагают, что переходные положения конституционных изменений направлены на узурпацию президентом контроля над судебной властью в течение двух лет (это не совсем так, но возможности президента действительно остаются очень большими). Кроме того, определенные возможности остаются у президента и по истечении переходного периода – новые судьи назначаются президентским указом (формально он только закрепляет решение Высшего совета правосудия, а как оно будет фактически, никто не знает).

Читайте также:  Украина Путина

Неприкосновенность судей, с одной стороны, создает возможности для привлечения их к ответственности и в этом смысле, безусловно, нужна. Но, с другой стороны, делает их уязвимыми в случае именно таки политического давления.

Освобождение по залогу – норма европейского правосудия, которая перекочевала в Украину именно в порядке демократизации и построения правового государства. Кстати, в правовых документах она фигурирует как мера пресечения, а судья не обязан освобождать подозреваемого из-под стражи на основании залога. Логично проводить антикоррупционные расследования по факту неоправданного использования более легких мер пресечения (не только залога, кстати), а не отменять их вообще. Последовательно применяя эту логику, мы можем дойти и до идеи превентивного расстрела (блестяще осуществленного недавно киевской полицией).

Самое же интересное состоит в том, что президентские предложения еще не получили одобрения Конституционного Суда и, тем более, не приняты парламентом.

Относительно снятия неприкосновенности с депутатов. Насколько я помню, сейчас в ВР отсутствует какой-либо проект конституционных изменений относительно снятия неприкосновенности с депутатов. Опыт показывает, что принять такое решение еще более непросто, чем проекты по децентрализации и судебной реформе. Консенсус относительно снятия неприкосновенности с депутатов вроде бы достигнут, несмотря на неоднократно оправдывающиеся опасения возможности его использования для политических репрессий. Ранее такие проекты неоднократно рассматривались в Раде, но в результате не принимались. Чаще всего поводом были попытки одновременно снять неприкосновенность с президента, что неизменно блокировалось Конституционным Судом (неприкосновенность президента – часть его должности и неотчуждаема). Эффективность же этой меры именно как антикоррупционной вызывала и вызывает сомнения – дело не в коррупционных возможностях самих депутатов (напрямую они могут проявиться только в законодательной сфере, и именно в ней-то они ненаказуемы), а в готовности чиновников пойти навстречу пожеланиям депутатов.

Усиление ответственности за информацию, которую подают лица, обращающиеся в Бюро, выглядит логичной. Однако и тут есть подводные камни. Что если в НАБУ с подозрением обращается сам президент, который, как я написал выше, неприкосновенен по умолчанию? Зачем вообще нужно НАБУ с ее детективами, если обращающиеся должны самостоятельно проверять, действительно ли их сомнения оправданы? Не для того ли нужно это предложение, чтобы освободить детективов для приема заявлений от ВИП-доносчиков? Кстати, не относится ли к их категории вице-президент США, который в прошлом году на встрече с молодыми парламентариями, чуть ли не в открытую обвинил в коррупции президента и премьер-министра? Вопросы, вопросы…

Читайте также:  Борьба с Гройсманом для Тимошенко всего лишь эпизод куда более важной схватки

На этом фоне отказ от использования технических средств получения информации (наиболее надежной, кстати) выглядит неоправданным популизмом.

Подытоживая сказанное, можно сделать два вывода.

Во-первых, заявления президента адресованы не столько сотрудникам НАБУ и избирателям, сколько депутатам и судьям КС, на которых, таким образом оказывается неприкрытое политическое давление – если вы против президентских проектов (в том числе – ненаписанных), то вы за коррупцию.

Во-вторых, учитывая подбор инициатив, трудно избавиться от впечатления, что президент рассматривает НАБУ (главу которого назначает он) в качестве личной армии, при помощи которой он намеревается контролировать все три ветви власти.