соколов борис энциклопедия булгаковская

«Энигма» Булгакова

Когда я читал булгаковскую «Энциклопедию» Бориса Соколова (кстати, настоятельно рекомендую) мне зачастую было просто неприятно – чисто физиологически. Такое впечатление, что находишься в анатомической, в процессе вскрытия. А вот когда я читал «Альтернативное прочтение» Альфреда Баркова это напоминало чтение действительно захватывающего детектива (хотя я отнюдь не отношусь к любителям этого жанра). Что-то вроде исследования работы немецкой шифровальной машины «Энигма». Впрочем, что еще могло выйти из-под пера полковника КГБ?

Чтобы понять, насколько новаторским является прочтение Баркова, достаточно сказать, что он аргументировано опровергает устоявшееся в булгаковедении представление о том, что протагонистами Мастера (кстати, в романе он с прописной буквы не пишется) и Маргариты являются сам Михаил Афанасьевич и его последняя жена Елена Сергеевна. Более того, но видит в мастере демонический персонаж и раскрывает негативное на него влияние со стороны Маргариты. Правда интересно?

Собственно говоря, сама концепция автора настолько оригинальная, что вызывает справедливые опасения относительно того, не слишком ли она революционна и не грезились ли автору (покойному, к сожалению) лавры Виктора Суворова… Тем более, что некоторые его суждения вызывают живейшее недоумение.

Например, обосновывая свою версию о негативном влиянии Маргариты на мастера, автор почему-то ссылается на Ницше, тут же выражая сомнения в том, что Булгаков был знаком с этой гранью творчества немецкого философа.

Но зачем??? Ведь Булгаков-то считал себя (и действительно был) учеником Гоголя, а не Ницше. А уж в творчестве Гоголя тема противопоставления женского и героического начал – сквозная. Именно гоголевские женщины, все как одна, ведут героев в лучшем (!) случае – к предательству, в худшем – к моральной смерти и растительному существованию. Но нет, обходит Барков почему-то гоголевщину…

Читайте также:  Идеологические премудрости, или Бермудизация декоммунизации

Недаром один из критиков Баркова назвал свой анализ его книги «путешествие с дилетантом». Было почему его так назвать. (Справедливости ради отмечу, что первое же суждение этого критика, которое я прочитал, изобличало его в том, что он Баркова не понял, от слова «вообще», потому его фамилию и не рекламирую).

Барков совершенно правильно подлавливает иных критиков на легковерии, но и сам, бывает, попадет в булгаковские ловушки.

Он, например, считает ироничным описание «большой и чистой» любви Маргариты к мастеру, напирая на противоречия в ее описании, в котором сам Булгаков предстает простоватым и доверчивым рассказчиком.

При этом он, почему-то, не учитывает, что у трижды женатого врача-венеролога представление о «большой и чистой» должно быть очень своеобразным. Гораздо ближе к «помой слона», чем к «тургеневским девушкам». И уж точно не должно включать такие традиционные ценности как, например, верность. Кстати, здесь очень уместен был сравнительный анализ с уж совершенно определенно позитивным образом Елены Тальберг из «Дней Турбиных», но именно его-то тут и нет.

В общем, для меня ирония Булгакова и, главное, ее направленность (в отношении конкретного чувства или «большой и чистой» вообще) неочевидна.

А вот ярко выраженная ирония Булгакова в отношении художественных достоинств поэмы Бездомного воспринимается Барковым совершенно серьезно. Хотя где поэзия, а где персонаж, восходящий (хотя бы частично), к Демьяну Бедному?

Иногда автора и вовсе заносит, и тогда появляются фразы такого типа: «жидкость густого чайного цвета, от укола которой Понырев окончательно теряет способность воспринимать происходящие события в их реальности». Речь идет о следующем фрагменте эпилога: «на рассвете Иван Николаевич проснется с мучительным криком, начнет плакать и метаться. Поэтому и лежит перед нею на скатерти под лампой заранее приготовленный шприц в спирту и ампула с жидкостью густого чайного цвета». Не правда ли, забавное представление о «восприятии событий в их реальности»? И это – не случайная оговорка, это один из важных моментов авторской концепции.

Читайте также:  О «генетическом предательстве» малороссов

Не смотря на очевидные слабости, книга, безусловно, интересная. Тем более, что она дает оригинальные варианты ответов на множество сложных вопросов «Мастера и Маргариты».

Например, разве не важно для понимания топографии действий романа, что название «Арбат» в старой Москве относилось не только к собственно улице Арбат, но и к Арбатскому пожарному участку, в который Арбат как раз и не входил, зато входил район Садовой и Спиридоновки, где происходит немалая часть событий московской части «Мастера и Маргариты». Кстати, указанный Барковым дом на Спиридоновке показывают в качестве одного из вариантов жилища Маргариты во время «трамвайной» экскурсии московского музея Булгакова.

Барков помог мне получить и альтернативное мнение относительно одного из моментов книги, давно вызывавшего у меня чувство дискомфорта. Уж очень стремительно Бездомный, передвигаясь дворами и темными улицами, попал от набережной в районе Храма Христа Спасителя до Тверского бульвара, где находится общепризнанный прототип «Грибоедова» – Литинститут им. Герцена. Я это относил к остаточным явлениям от погони за Воландом, которая отличалась необычайной скоростью (хотя уже к моменту выхода Ивана на набережную время обрело уже обычное свое течение). Но вот оригинально обоснованное Барковым отнесение здания к Дому ученых на Пречистенке этот вопрос действительно снимает – туда идти гораздо ближе.

В общем, книга хотя и неоднозначная, но, безусловно, интересная. Она подталкивает пытливого читателя к более внимательному прочтению и самого гениального романа, и к ознакомлению с критикой, далеко выходящей за пределы изучения собственно жизни и творчества Михаила Афанасьевича Булгакова.