Шанс для эмигрантов

Шанс для эмигрантов

Помнится, Василий Аксенов в «Острове Крым» использовал смешной термин «врэвакуанты», обозначавший людей, который после Гражданской войны укрылись в Крыму, ставшим, благодаря писательскому замыслу, островом.

Я, впрочем, пользоваться находкой Аксенова не буду, тем более, что нынешние высокопоставленные политические эмигранты довольно серьезно отличаются от «врэвакуантов», прежде всего – желанием вернуться в украинскую политику.

После переворота 2014 года Украину покинуло довольно много представителей Партии регионов, обоснованно опасавшихся за свою безопасность. Они, однако, не теряют интереса к Украине и надежд туда вернуться, буде политический процесс этому поспособствует.

Ничего единого украинская эмиграция в России и ЕС собой не представляет.

Во-первых, произошел сильнейший раскол между «семьей» и другими группами в бывшей ПР. Обусловлено это было как пониманием того, что сам кризис 2013 года был спровоцирован поведением «семьи», так и, мягко говоря, некорректным поведением Виктора Федоровича в феврале прошлого года и последующие месяцы. По счастью, карта «легитимного президента» так и не была разыграна, но и сейчас сохраняется отчуждение между, например, Азаровым и Арбузовым.

Кстати, это имеет стратегические последствия – ведь Янукович служил связующим звеном и «разводящим» в ПР. Партии регионов, в той форме и составе, в которой она существовала в 2002-2014 годах, без него не будет.

Во-вторых, достаточно определенно выглядит разделение между людьми, которые занимаются политикой и теми, кто занимается «гуманитаркой». На последнем поприще выделяется, например, Виталий Захарченко, в то время как на первом – Николай Азаров и Владимир Олейник, учредившие Комитет спасения Украины, и сотрудничающий с ними Алексей Журавко. Бывший глава министерства сборов и доходов Александр Клименко возвращается в Украину персонально, а не как представитель некой политической силы.

Читайте также:  Референдум в Нидерландах: необходимое послесловие

Насколько можно заметить, между «политиками» и «гуманитариями» тоже есть некоторые разногласия, хотя на уровень межличностного противостояния они не выходят – больше по этому поводу переживают журналисты.

Могут ли высокопоставленные беженцы вернуться в Украину? Да могут, и этому есть несколько оснований.

Первая и главная состоит в том, что в результате переворота 2014 года к власти пришла и закрепилась часть прежней элиты. Сам Петр Порошенко был в свое время в числе создателей Партии регионов и министром в правительстве Азарова, многие из нынешних руководителей государства делали карьеру (в том числе и номенклатурную) при Кучме и Януковиче.

Какими бы ни были отношения между всеми этими людьми, они относятся к одной социальной группе, имеют схожий жизненный опыт и не являются антагонистами. Да и задачи, которые решает нынешнее украинское государство не отличаются серьезно от тех задач, которые решало прежнее государство в 1990-х. Кстати, даже Советская Власть активно пользовалась помощью старых чиновников и офицеров, хотя там и социальный и управленческий барьер были значительно более высокими. Даже Слащев-«вешатель» вернулся…

Во-вторых, высокая управленческая квалификация представителей Партии регионов очевидна и гражданам, и нынешней политической элите Украины. Сколько бы Арсений Яценюк не говорил о том, что правительство Азарова якобы было самым непрофессиональным в истории Украины, сейчас ему лучше такие инвективы не повторять – за последние полтора года все желающие могли удостовериться в том, что даже если правительство Азарова действительно было таким, его рекорд давно превзойден.

А это значит, что спрос на возвращение эмигрантов будет усиливаться – и среди народных масс, и среди части элиты, осознающей неспособность нынешнего правительства решать актуальные проблемы страны.

Читайте также:  Кое-что о переформатированной партийной системе Украины

В-третьих, в стране определенно ощущается дефицит оппозиции. «Оппозиционный блок» умело пользуется оппозиционной риторикой, но собрать протестные голоса все же не может. Скорее всего, избиратели чувствуют в этой политической силе некоторую фальшь – ведь речь идет о части «коалиции Майдана», части прежней власти, которой в благодарность за инициативу в его проведении (и «сливе» Януковича) позволили остаться в политике. А уж после переименования и вхождения в коалицию (то и другое выглядит решенным) изображать оппозицию будет и вовсе не с руки…

Любая сила, которая сможет показать свое качественное отличие от нынешней власти может рассчитывать на электоральный успех. И шансы силы, во главе которой стоят эмигранты, предпочтительные – они-то точно не принимали участия в легмитимации революционной власти.

В то же время, рассчитывать на значительные успехи эмигрантам не стоит.

Во-первых, перед ними станет проблема – сотрудничать с властью «во имя возрождения страны», или находиться в оппозиции и пользоваться большей поддержкой. Сочетание того и другого на данном этапе по-видимому невозможно. Между тем, общественность будет требовать от них именно участия во власти, и за это участие их осуждать. Остается надеяться на то, что этот противоречивый этап скоро минет.

Во-вторых, они уже никогда не создадут общую, единую политическую силу. ПР без Януковича невозможна. А возможности конгломерата небольших политических сил преувеличивать не стоит.

В-третьих, они столкнуться множеством новых проблем – тут и разрушение оргструктуры и финансовой базы, и существенное изменение общественных настроений, и невозможность действовать старыми методами в новых внешнеполитических условиях (а ведь и при Януковиче Азарову так и не удалось добиться изменения газовых соглашений).

В-четвертых, традиционная проблема ПР – самоуверенность и низкая политическая технологичность, которая не раз подводила украинские партии власти. Уже опыт «размена» электоральной поддержки на формальную управляемость местной власти во время переноса местных выборов 2010 года не слишком позитивно характеризует политически способности лидеров ПР (правда, насколько были причастны к этому решению нынешние эмигранты я не знаю).

Читайте также:  Борьба «бобра с козлом»

В общем, шансы у эмигрантов есть. А вот как они ими воспользуются – зависит уже от них самих.