Аврамчук

Об искусстве корректного сравнения

Берем автомобиль. Например – Дэу Матиз. Маленькая такая машинка, если кто не знает. И сравниваем ее. С какой-нибудь гоночной машиной, вроде Макларена или там Ламборджини. А еще – с КАМАЗом. Подумав минутку делаем вывод – плохая машинка. И ездит медленно, и груза берет мало.

Скажете абсурд? Скажете нельзя сравнивать автомобили не учитывая их назначения, размеров, мощности двигателя, цены, наконец? Наверное нельзя. Но если очень хочется, то можно. Именно так поступает, например, Катерина Аврамчук в «Украинской правде».

Вообще-то пани Аврамчук стоило бы сослаться на исследование, которое легло в основу ее опуса (см. напр.). А если уж не хочется, то стоило бы показать, какие именно обещания она считает обещаниями и что подразумевается под «выполнением». Это само по себе должно быть достаточно информативно. К сожалению, автор весьма выборочно подошла к перечислению предвыборных обещаний. Это, конечно, можно понять, учитывая, например, что в программе «Украинский прорыв» было выделено аж 94 обещания.

Фундаментальная же методическая ошибка статьи пани Аврамчук состоит в попытках скрестить ежа с ужом. Логично ведь сравнивать предвыборную программу партии «брутто» – учитывая ее вес вместе с весом самой политической партии. Понятно ведь, что партии, которые в парламент не попали, не выполнили программу на 100% (их за это никто не осуждает почему-то). Те же, которые попали, тоже программу не выполнили. Потому что для выполнения программы мало желать ее выполнить – надо получить не менее 300 голосов в парламенте и еще пост президента в придачу. И, нередко, количество времени, не обязательно совместимое со сроками каденции избираемого органа. Например, обещать вступления Украины в ЕС может кто угодно, но кому угодно должно быть очевидно, что это дело не пяти лет и зависит от украинских властей только в сравнительно малой мере.

Читайте также:  Блокирование и диктатурка. Пленарная неделя Верховной Рады 5-8 июля

Возьмем, какой-нибудь частный вопрос. Например – о депутатской неприкосновенности, на снятии которой настаивают, кажется, все партии. Пани Аврамчук начала анализ этого вопроса, указав на действия НУНС и БЮТ в этом направлении, но она почему-то не заметила, что оппозиционные фракции отказались поддержать не только предложения ПР, но и законопроект коммунистов. Тут, кстати, интересный вопрос – в ВР есть конституционное большинство для отмены неприкосновенности, только оно не работает. Получается, что неприкосновенность – не только пиар для власти, но и для оппозиции тоже. Попытки сейчас срочно выработать проект отмены неприкосновенности также для судей и президента мне кажется попыткой «соскочить с темы»: ведь раньше НУНС и БЮТ ничего такого не предлагали, да и сейчас первый пункт программы объединенной оппозиции – закон об импичменте. Но импичмент это ведь и есть, по сути, процедура преодоления президентской неприкосновенности!

Можно критиковать партии за нереалистичность программ, но ведь и это неправильно! Программа дает не перечень конкретных обещаний (починить скамеечку у третьего подъезда дома №5 по улице Красных строителей), а описывает определенную картину лучшего будущего, которое может быть реализовано при определенных условиях. Одним из первоочередных условий является достаточная поддержка партии со стороны избирателей. Поэтому призыв обязывать политиков нести юридическую ответственность за реализацию своих программ тождественен привлечению (по регрессу) к ответственности избирателей, которые не оказали партии поддержку.

Другое дело, что есть вещи, которые партия обещала и не выполняет, хотя имеет все возможности (см. пример с неприкосновенностью). Но, с другой стороны, есть ведь вещи, которые никто не обещал, но выполняет… Если мне не изменяет память, Ющенко из своей программы 2004 года выполнил аж два пункта (причем некоторые из своих обещаний он отказался выполнять категорически), зато развил невероятную активность на ниве Голодомора, прославление УПА и вступления в НАТО, чего в его программе не было. Про соответствие того, что обещала и выполняет ПР, я даже не говорю.

Читайте также:  Экономика, социалка и наркотики. Законотворческая деятельность депутатов 25-29 апреля

В общем, это именно тот случай, когда я согласен с европейцами – политики должны нести, прежде всего, политическую ответственность.

Однако, вернемся к нашим партиям.

Если мы говорим о Партии регионов, то на протяжении последних пяти лет она постоянно имела самую большую парламентскую фракцию, а последние два года – большинство. Опять же, представителями партии являются президент и премьер. Причем президент с полномочиями, положенными по Конституции 1996 года. И даже большими.

Соответственно, к обещаниям ПР должно быть особое отношение с тщательным анализом каждого и оценкой – можно ли было это выполнить имея ТАКИЕ возможности. И почему это ПР выполняет не то, что обещала, а продолжает, во многих вопросах, курс предыдущего правительства. Вплоть до принятия (иногда даже без редактирования) старых законопроектов.

Если мы говорим про БЮТ, то к нему подход другой. Да, у блока есть вторая по численности фракция, а его лидер возглавляла коалиционное правительство, имея довольно большие полномочий.

Однако, реального большинства у Юлии Тимошенко практически никогда не было. Существовало то, что я называю «действующим макетом» парламентского большинства: фракции, включающие 226 депутатов, есть, а 226 голосов – нет. Тем более не было 300 голосов, чтобы преодолевать вето президента. Т.о., выполнение предвыборной программы БЮТ было во многом заблокировано президентом и оппозицией в парламенте.

Я уже не говорю о том, что «Украинский прорыв» – комплексная программа, и разбивать ее на элементы неправильно. Можно, конечно, указать, что там было 94 разных обещания, но, скорее всего, невозможность реализовать десяток из них, ставит крест на полноценном выполнении еще полусотни. Возвращаясь к машинам, можно не залить бензобак и возмущаться, почему автозавод не выполняет свою гарантию, по которой машина должна ехать. Но искать где тут «бензобак» – трудно.

Читайте также:  Слабоумие и отвага. Зависимость украинской политики от выборов в США

Если говорить о коммунистах, то численность фракции КПУ в парламенте составляет 25 человек. Из 450. Они играют какую-то роль в ВР, и им удается пробить реализацию хотя бы каких-то инициатив. Этим, кстати, и объясняется то, что коммунисты формально не выходят из большинства, хотя давно голосуют сами по себе (нередко – вместе с оппозицией). Уйди они, по совету Грача и «доброжелателей» из БЮТ и НУНС, в «глухую» оппозицию, они бы потеряли и такую призрачную возможность влиять на решения власти. «Доброжелатели», кстати, прекрасно об этом знают. Потому и «доброжелают».

В этом контексте «намеки» пани Аврамчук на то, что коммунисты не могут выполнить свои обещания из-за того, что ведут нескромный образ жизни, выглядят как-то несерьезно. Так же как далеко от серьезного анализа мнение о том, что КПУ держится за счет ностальгии по СССР. Впрочем, «слив засчитан» – видно, что автор не любит коммунистов и охотно повторяет антикоммунистические штампы.

Увы, вычитать в статье как выполняли свои обещания народные избранники, мне не удалось. И проблема тут не только в том, что автору статьи не нравятся БЮТ и КПУ, а в отсутствии внятной методологии, которая позволила бы оценивать законодательную деятельность партий в контексте выполнения их предвыборных программ.