Суворов, разгром, книга

Как Суворов Жукова разгромил (краткая рецензия на «Разгром» В. Суворова)

С первых же страниц новой книги известного ниспровергателя авторитетов мне стало безумно нудно.

Во-первых, потому что его ёрнический тон порядком надоел. Впрочем, в исполнении других авторов, поталантливее литературно и попрофессиональнее исторически («Спартак» Андрея Валентинова), такой тон терпим. Но когда таким образом пишет человек, не освоивший курс Суворовского училища – становится гаденько.

Во-вторых, потому что его «наезды» на Советскую власть, при которой, оказывается, было плохо, сейчас смотрятся «немножечко по-дебильному». С одной стороны, уже есть с чем сравнить, с другой, на фоне глобального финансового кризиса становится понятно, что классики таки где-то были правы, хотя такого оборота они явно не предвидели. В конце концов, какое нам дело до комплексов бывшего разведчика, который предал свою страну и теперь пытается всех убедить в том, что виноват «неправильный» политический режим?

Впрочем, сейчас, на фоне возвращения к власти «сталиниста» Путина, рассуждения Суворова вновь могут быть актуальны для части политизированной публики.

В-третьих, как с легкостью удалось обнаружить, Суворов не читает толстых книг, посвященных его критике. Он все больше предпочитает читать «Новую газету», «Красную звезду» и слушать «Эхо Москвы» (именно оттуда черпаются аргументы критиков, которые, потом, с легкостью разоблачаются). Соответственно он по-прежнему не знает массы элементарных вещей, давно-давно выясненных не только его противниками, но даже и его сторонниками. Тем не менее, некоторый прогресс, все же, замечен.

Про оборону и наступление

Суворов по-прежнему не знает, почему главным способом действия любой армии является не оборона, а наступление. Хотя ответ на поверхности – потому что нанести поражение противнику путем обороны могла только Чехословакия, только Германии и только в 1938 году… Правда, для Суворова тема Мюнхенского сговора и возможности не допустить начала войны еще тогда – табу. Поскольку кидает тень (ну как тень? бочку грязи…) на Британскую империю.

Он по-прежнему не видит разницы в организации обороны на Курской дуге, где танкоопасные полосы были довольно узкими, и на огромном советско-германском фронте, где плотности Курска-43 невозможно было создать в принципе… Кстати, он не знает и о том, что в «тепличных» условиях лета 1943 года превозносимый им в качестве чуть ли не гения  Николай Ватутин ухитрился пропустить удар II танкового корпуса СС Пауля Хауссера, в результате чего оборона Воронежского фронта была прорвана на всю глубину, а останавливать эсэсовцев пришлось уже Степному фронту…

Кстати, совершенно замечательный момент. Суворов долго описывает систему обороны Белой армии в Крыму в 1920 и прорыв через нее Красной армии. Между тем, в 1941 в этих же самых местах оборонялись советские войска и 11 армия Манштейна их оборону прорвала. Не смог он взять Севастополь только из-за отсутствия в составе его армии подвижных соединений (у красных в 20-м году были три конные армии). До этого он живописал прорыв линии Маннергейма…

Вывод, кажется, очевидный – даже на узком фронте, ограниченном естественными препятствиями, оборона вполне прорываема. Но Суворов с упорством продолжает объяснять – если бы Сталин готовился обороняться, он бы дал приказ на оборону, и тогда оборониться бы удалось…

Об ударе всеми силами

Жуков прямо пишет, что советское военное руководство ошиблось в оценке намерений немцев, нанести удар всеми силами. Суворов возражает – ничего, дескать, подобного, не ошибались, потому что сами намеревались так поступить. И опять делает из читателей идиотов.

Читайте также:  Памятник, стоявший в Киеве и Москве, теперь на даче украинского законника

Во-первых, книга «День М» Суворова посвящена доказательству недоказуемого – что скрытая мобилизация это и есть война, и что советской военной школе принадлежит открытие проведения мобилизации в ходе боевых действий.

Зачем ему потребовалось это доказывать – понятно. В июне 1941 года Красная армия была неотмобилизована, имела огромный некомплект живой силы и вспомогательной техники (а без автомобилей и тракторов РККА лишалась подвижности мотопехоты и, что более важно, артиллерии). Существующих плотностей войск было недостаточно для ведения любых боевых действий – при полосе50 км. оборона даже полностью отмобилизованной стрелковой дивизии превращается в фикцию. Не говоря уже про наступление.

Это, что называется, медицинский факт, ставящий крест на самой по себе идее нанесения первого удара в июне 1941 года – войск катастрофически не хватало. Значит надо превратить зло во благо, доказать, что только так, с неотмобилизованной армией, все и воюют. Что нет лучшего времени для формирования новых дивизий на базе существующих, когда они уже втянуты в бои и т.п. бред. Именно для этого Суворов высасывает из пальца требуемые уставом плотности войск в обороне и наступлении.

Так или иначе, но из этой галиматьи следует – советское командование не собиралось наносить удар всеми силами. Что это за «все силы», если мобилизация, собственно, начинается уже после начала войны?

Во-вторых, Суворов ссылается на предвоенные стратегические игры, в ходе которых предполагалось, что «германская армия будет наносить главный удар сразу всей своей мощью, без всякой увертюры». Однако эта фраза – лживая. Хорошо известно, что в стратегических играх 1941 года описывалась ситуация ПОСЛЕ «увертюры». Сценарий был такой – немцы нападают, мы отступаем и наносим контрудар и восстанавливаем положение по линии госграницы. За время этой «толкотни» проходит мобилизация, и вот – начинается «серьезная» («як у дорослих») война.

В-третьих, в пользу версии Жукова свидетельствует буквально все – планы войны (не измысленные Суворовым «наступательные», а реальные планы прикрытия), действия советского командования в первые часы и дни войны и т.п.

Жуков действительно совершил грубый просчет, не обратив внимания на книгу Иссерсона (Суворов на нее ссылается и ее цитирует, но не пишет о реакции на нее командования РККА), не учтя опыт военных действий в Европе. Что и не удивительно, учитывая характеристику, которую дал ему в свое время Рокоссовский – не любит и не понимает штабную работу.

Жуков не признает своей ошибки в мемуарах? А что он должен был писать? «Поняв свою ошибку, я пошел в туалет и застрелился»? Согласен, мемуары с таким текстом выглядели бы куртуазно…

Блицкриг и «глубокая операция»

Россия – родина слонов. Но концепция «глубокой операции» отличается от концепции блицкрига. Все, в общем, похоже, но цели разные.

Цель блицкрига – разгром вооруженных сил противника.

Цель глубокой операции – захват возможно большей территории во имя установления на ней советской власти. Такое себе вторжение идеологии в военную теорию.

Насколько глубоко такое мышление проникло в головы советского генералитета видно из сравнения приказов и отчетов советских и немецких генералов. Немцы всегда четко ставили боевую задачу и скрупулезно отчитывались о ее выполнении. Наши научились ставить реальные задачи не сразу, а отчитывались только в крайнем случае – если ее удалось выполнить или, паче чаяния, перевыполнить…

Группы, армии, корпуса

«Каждая германская танковая группа или армия получала самостоятельную полосу наступления. Таким образом, действия каждой такой группы или армии были скованы этой полосой. С одной стороны, за неё не выходи, с другой – за всё, что творится в твоей полосе, отвечаешь!». Превосходство же советской организации состояло в том, что мехкорпуса в составе армий прикрытия своей полосы не получали и вводились в чистый прорыв.

Читайте также:  Гитлер, Порошенко и "кормление крокодила": невыученные уроки истории

Во-первых, не надо быть большим специалистом, чтобы узнать – немецкие танковые группы тем, как раз, и отличались от созданных на их основе в октябре 1941 года танковых армий, что группы своего фронта не имели, а армии, напротив, имели. На их боевой эффективности это не очень отразилось – хватило, чтобы дойти до Волги и Кавказа.

Во-вторых, мехкорпуса в «чистый прорыв» никогда не вводились. Более того, неудача контрударов приграничного сражения была обусловлена именно тем, что он бились лбом о подготовленную противотанковую оборону немецких пехотных дивизий (они ее умели создавать быстро). Да ничего такого, пожалуй, и не могло бы быть – у армий прикрытия просто не было сил, чтобы обеспечить этот самый «чистый прорыв».

Принципиальная разница между советским и немецким подходом состояла в том, что немецкие подвижные соединения были ресурсом верховного командования, а не армейского. Позже этот опыт был воспринят и развит советским командованием. Логика очень простая – танковые армии прорываются сразу на большую глубину и этот прорыв надо обеспечивать сразу силами фронта. Для армии подвижное соединение такого масштаба – слишком тяжелый инструмент.

Но главное, собственно, даже не это. Суворов сам не заметил, что признание очевидного факта – отсутствия у подвижных соединений армейского подчинения своего фронта, свидетельствует, как раз, в пользу гипотезы о том, что мехкорпуса задумывались именно как средство контрудара – на небольшую глубину, на своей территории….

Еще о мехкорпусах

Суворов совершенно справедливо критикует как «тухачевские», так и «жуковские» механизированные корпуса за их тяжеловесность, слабую управляемость и автономность. А также за малое количество артиллерии. И за то, что их было слишком много – 30 МК наполнить танками было невозможно.

Что касается последнего момента, то дело даже не в этом. На таком ТВД такое количество крупных подвижных соединений вообще не нужно. Немцы дошли до Москвы с 4-мя танковыми группами по 600-800 танков. Мы дошли до Берлина с 6-ю танковыми армиями с таким же количеством танков, а в Манчжурии и вовсе обошлись одной.

Раньше, правда, Суворов, напротив, был очень высокого мнения о мехкорпусах и считал, что добавление в армию этого соединения делает армию ударной (ему невдомек, что ударные армии состояли из пехоты и артиллерии, крупные же подвижные соединения в них не включались). Теперь, однако, концепция поменялась, надо разоблачать не только Тухачевского, но и Жукова…

Однако смена концепции наносит разрушительный удар по всей логической конструкции – если мехкорпуса были такими неудачными, то и первый удар бы невозможен… Нет, тут же выкручивается Суворов: «Такой корпус предназначался только для прорыва на вражескую территорию. Только там можно было вытянуть его колонны. Только там можно было реализовать его колоссальную мощь. Но только при условии нашего полного господства в воздухе». Он, правда, забывает, что буквальна несколькими строками выше цитировал командующего 6 МК генерала Хацкилевича: «Один боекомплект – это 100 вагонов. Вот представьте себе, какой нужен тыл, чтобы за собой всё это тянуть, тем более, если иметь три с половиной боекомплекта». Вывод определенный – если по своей территории он еще пойдет, то по вражеской территории – ни в жизнь. Даже при своем господстве в воздухе.

Читайте также:  Воспоминания о будущем: Михаил Булгаков про Киев сегодня

Хватало ли войск?

Значительная часть книг Суворова посвящена рассказам о том, что Сталин собрал на границе огромную, просто гигантскую армию, которая имела решающее превосходство над Вермахтом и одним махом могла его сокрушить.

Доказательства подбираются интересные. Вот, например, сначала говорит Жуков – войск, дескать, не хватало. А Суворов ему в ответ цитирует… Ганса Ульриха Руделя! Кто не знает – один из наиболее успешных… пилотов пикирующего бомбардировщика Люфтваффе! Воистину, впору вспомнить известную историю с «рассеняйским КВ» – там безвестных сержант «остановил» целую немецкую танковую группу (вот бы удивился Гёппнер, узнай он о таком казусе!), а тут пилот «штуки» уничтожает Западный фронт и Жукова заодно…

Но это ладно. Перейдем лучше к циферкам.

Итак, на 21 июня 1941 года фронт КОВО прикрывала группировка войск численностью 907 тыс. человек. «Если оборонять границу протяжённостью860 км, то получается по тысяче солдатиков на каждый километр». Начинаем освободительный поход?

По уставу фронт стрелковой дивизии в обороне должен составлять 8-12 км. при штатной численности 14,5 тыс. человек. Что, как нетрудно убедиться, составляет 1200-1800 человек на километр. Маловато для обороны даже в том случае, если войска КОВО состоят только из отмобилизованных стрелковых дивизий. Между тем:

  • стрелковые дивизии КОВО в основной массе были далеки до штатной численности (в основном – 8-12 тыс. человек);
  • кроме стрелковых были другие дивизии (например – танковые, штатной численностью 11,3 тыс. человек), а также многочисленные части корпусного, армейского и окружного подчинения;
  • наличные войска были не вытянуты линией вдоль границы, а рассредоточены в глубину.

В результате, в КОВО стрелковые дивизии первого эшелона как правило занимали фронт шириной более30 км. (около 300 человек на километр в среднем), что, естественно, задач обороны (не говоря о наступлении) не обеспечивало.

О военной технике

Действительно замечательный прогресс – Суворов вспомнил (наверное кто-то рассказал) о самом массовом в мире танке – Т-26. И даже вспомнил его назначение (танк сопровождения пехоты). В предыдущих его книгах эта машина не упоминалась…

О немецкой военной технике Суворов имеет весьма приблизительное представление.

Он, например, рассказывает о том, что это в СССР готовилась к прорыву укреплений и производили множество тяжелых артсистем, а в Германии не готовились. Интересно, это в СССР появились615 мм. мортира «Тор» (по совместительству – самая тяжелая в мире самоходка) и совсем уж чудовищная800 мм. пушка «Дора»?

Он с упоением рассказывает о советских артиллерийских тягачах, но скромно умалчивает о том, почему в 1941 году советская артиллерия оказалась без тягачей, а немецкая, напротив, передвигалась вместе с передовыми частями моторизованных корпусов…

С танками поддержки пехоты вообще смешно получилось. В случае с СССР Суворов говорит о ТПП как о тактической единице – но в 1941 году и стрелковых соединений танки (кроме плавающих в разведбатах) вывели и сосредоточили в мехкорпусах. В Германии танков было слишком мало, потому конструкционно предназначенные для поддержки пехоты Т-1 находились в составе танковых дивизий. Зато у немцев было немало САУ, поддерживавших пехоту и заставлявших советских мемуаристов видеть десятки (а то и сотни) танков там, где их в принципе не было (например, во время первого броска 11-й армии Манштейна к Севастополю).

Вывод

Единственным серьезным доказательном агрессивных планов СССР в 1941 году в книгах Суворова является априорная убежденность автора в их наличии.

One comment

Leave a Reply