Мухин, Уроки Великой Отечественной

Мухин и котлеты

Опыт прочтения книги Ю. Мухина "Уроки Великой Отечественной".

Откровенно говоря, я предвидел, что чтение произведений товарища Мухина будет несколько утомительным. Автор имеет совершенно определенные взгляды, а значит ожидать от него точности и объективности не приходится. Как правило, историки патриотического направления (как, впрочем, и любого другого) не дают смутить себя фактами. К тому же, даже краткое знакомство с его сайтом и газетой «Дуэль» наводит на мысль, что автор, мягко говоря, преизрядный фантазер.

Именно поэтому я взял для ознакомления книгу, претендующую на обобщение его представлений.

Как ни странно, но общее представление о Юрии Мухине как публицисте у меня осталось скорее хорошее. Да, в книге множество мест показывающих непрофессионализм, идеологическую предвзятость и нелогичность автора. Тем не менее, изложение достаточно интересное, а с рядом выводов трудно не согласиться.

Критиковать весь текст книги в целом мне не хочется, поэтому остановлюсь на моментах, которые мне показались существенными.

 

Мухин постоянно противопоставляет себя «профессиональным историкам», критикую в качестве такового Алексея Исаева.

Скажу сказу, что сама по себе такая критика показывает, мягко говоря, невнимательность тов. Мухина. Исаев, точно также как и Мухин, не имеет профильного исторического образования. Почему человек, окончивший факультет кибернетики Московского инженерно-физического института больше «историк», чем выпускник Днепропетровского металлургического института, мне, например, непонятно. Разве что само по себе образование Исаева, безусловно, солиднее.

Другое дело, что у Мухина больше жизненный опыт, но я не склонен полагать, что это дает какое-то преимущество при проведении исторических исследований.

Очевидно, Юрий Игнатьевич (как, впрочем, многие другие люди) не очень себе представляет специфику исторического образования. На исторических факультетах историю как таковую практически не учат (разве что для общего развития). Основные исторические дисциплины – историография и источниковедение. Историография это наука о том, кто и как изучал ту или иную тему (чтобы не повторяться). Источниковедение – наука о поиске и критическом анализе источников.

У того же Исаева, кстати, заметна низкая историческая культура. Но не в силу отсутствия жизненного опыта, а именно в силу отсутствия профильного образования. Достаточно вспомнить эпизод, когда Марк Солонин (то же, кстати, непрофессиональный историк) поймал его на некритическом отношении к документам 34-й ТД 8 МК ЮЗФ.

Другое дело, что исторические факультеты являются «идеологическими», потому основное направление их деятельности –подготовка специалистов по обоснованию генеральной линии… Именно поэтому серьезными историческими исследованиями у нас сейчас занимаются непрофессионалы, а профессиональные историки перебиваются идеологическими поделками (впрочем, непрофессионалы вроде Суворова, Солонина, Мухина и др. составляют им сильную конкуренцию).

Мухин пишет, что Сталинская Конституция предполагала проведение альтернативных выборов, но руководители партийных организаций испугались, что в таких условиях не смогут провести своих ставленников и потребовали проведения репрессий.

На самом деле, идея альтернативных выборов в СССР того периода настолько абсурдна, что действительно должна была привести к репрессиям.

Начнем с того, что, в принципе, Сталинская Конституция не исключала проведения альтернативных выборов, поскольку констатировала ликвидацию эксплуататорских классов. В условиях сложившейся социально-классовой однородности (условной, конечно, были же два трудовых класса) можно было бы пойти на альтернативные выборы. Вопрос только – зачем?

Читайте также:  Был ли Айвазовский украинцем?

Альтернативность выборов предполагает, прежде всего, соревновательность программ. А какие программы могли соревноваться в СССР 1936 года? Интересы классов идентичны (как минимум – не противоречивы). Партия одна – левые эсеры самораспустились в 1923 году. Фракций (а, следовательно, и разных программ) в ВКП(б) нет с 1921 года. В чем смысл выдвижения двух кандидатов, выступающих с одной программой, соответствующей генеральной линии ЦК и утвержденной вышестоящими партийными комитетами? Остается соревновательность блондинки комбайнера, брюнета фрезеровщика и лысого зампреда Совнаркома… Абсурд? Абсурд!

В этой ситуации сама идея альтернативных выборов могла свидетельствовать только о том, что есть альтернативные программы. А это значит, что в партии существуют запрещенные решением 10-го съезда фракции. Чью точку зрения они выражают? Эксплуататорских классов в стране нет, значит они – шпионы и агенты (тогда термина «агент влияния» не было, значит – диверсанты и саботажники) зарубежного капитала… И кто после этого Юрий Мухин? Враг трудового народа…

Мухин рассуждает о свободе и сравнивает режим, который Гитлер собирался ввести на оккупированных советских территориях с современным режимом либеральной демократии. По его мнению, фюрер собирался даровать «недочеловекам» полную свободу. Это неверно и по форме, и по сути.

Сначала Мухин рассказывает, что рабами были те жители Рима, которые требовали (и получали) хлеба и зрелищ. Это неправда. На хлеб и зрелища могли претендовать только свободные (более того – имеющие право голоса, если речь идет о республике) римляне, а не «говорящие орудия».

Самое интересное, что в принципе Мухин прав – свобода состоит, в частности, в разумном самоограничении («свобода – осознанная необходимость»), но не оставляет впечатление, что нас держат за дурачков. Где и когда Гитлер обещал оккупированным территориям демократию и свободное предпринимательство? Общеизвестный факт – крестьяне надеялись, что фашисты распустят колхозы, однако в действительности этого сделано не было, что резко ухудшило отношение граждан к новой власти…

Много сил потратил Юрий Игнатьевич на доказательство того, что опубликованные Горбачевым секретные протоколы к пакту Молотова-Риббентропа являются фальшивкой. Честно говоря, его доказательства меня совершенно не убедили.

То, что Мухин не понимает смысла термина «зоны интересов» совершенно не означает, что его не понимали также Сталин и Гитлер. Мухин, однако, делает вывод: я не понимаю, значит фальшивка. Интересная методология: раз мы не умеем доказать теорему Ферма, значит не мы глупые, а теорема – фальшивка...

Долго обсуждается вопрос, почему Гитлер не оккупировал Литву? Ларчик открывается просто – то, что Литва входит в немецкую зону интересов, Мухин просто придумал. Тупо высосал из пальца. Правда, при этом он проявил некоторую изобретательность, сделав вид, что не знает с кем граничит Литва.

В секретных протоколах действительно нет указания на желание «насильственно переустроить» регион. И именно в этом разгадка непонятных Мухину «зон интересов». Дело в том, что каждая сторона получала возможность делать в своей зоне все, что заблагорассудится, и это не было казус белли. Хочешь – создавай независимые государства (как Гитлер планировал поступить с Галичиной), хочешь – создавай союзные республики, хочешь – включай в состав уже существующих республик (как Сталин опрометчиво поступил с Галичиной). Поступай в соответствии со своим пониманием своего интереса.

Читайте также:  Важнейшим из искусств для нас является трактовка истории

В качестве доказательства нарушения Сталиным условий секретных протоколов, Мухин цитирует немецкую ноту об объявлении войны. Но это, по Мухину же, не является доказательством чего бы то ни было! Во-первых, свою книгу Мухин начинает с того, что объясняет – немцам верить нельзя, потому что они проиграли и оправдываются. Во-вторых, немцы считали русских унтерменшами и, естественно, не перегружали себя серьезными доказательствами. В-третьих, немцы полагали (как оказалось – безосновательно), что весь «цивилизованный» (капиталистический) мир поддержит их «крестовый поход» против советской «империи зла». Так стоит ли цитировать немецкие ноты?

Мухин расписывает, что поставки в Германию не полуфабрикатов, а сырья были гениальным планом Сталина по подрыву немецкой промышленной мощи. Но это-то неверно – поставляли то, что просили.

Во-первых, немцы просто умели делать полуфабрикаты лучше, чем наши. Уж инженеру ферросплавного завода на этом месте следовало бы хорошенько задуматься…

Во-вторых, немцам не было никакого смысла развивать советскую перерабатывающую промышленность закупкой именно полуфабрикатов.

В-третьих, поставки сырья вовсе не мешали Германии производить вооружения. Немецкая промышленность вообще до 1943 года не была мобилизована, хотя в СССР, где почти каждое предприятие производило (или было готово производить) военную продукцию, это и могло быть непонятно.

Критика Мухиным советской военной техники по большому счету обоснована, однако он все же не очень понимает, о чем говорит.

Например, критикуя советские танки за тонкую броню, он забывает, что в 20-х годах (а английские и американские оригиналы Т-26 и БТ были разработаны в 20-е годы) все танки были тонкобронными. Необходимость (и техническая возможность) противоснарядного бронирования стала очевидной только в ходе гражданской войны в Испании. То, что немцы справились с задачей быстрее и лучше других говорит только о том, что все остальные справились медленнее и хуже. Причем положение СССР было особенно незавидным в силу отсутствия собственной танкостроительной школы – до появления КВ мы в основном занимались копированием западных образцов…

Кстати, нельзя сказать, что немцы были столь уж гениальны. Например, Мухин пишет о том, что немцы завершили войну с теми же образцами оружия, с которыми ее начали, но забывает, например, о судьбе танка Т-III. А ведь он был основным танком Панцерваффе – Т-IV рассматривался, скорее, как танк усиления… Однако, он не имел резервов развития и достаточно быстро исчез из боевых частей.

Если же посмотреть на танки других стран также возникает масса вопросов. Неужели в Англии тоже был фашистский заговор маршалов против короля? Нет? Тогда откуда взялись уродцы «Матильда» с вполне противоснарядным бронированием, но, при этом, практически невооруженные (первый вариант этого танка был вооружен пулеметом, а второй – 42 мм. пушкой, представлявшей угрозу только для пехотинцев и небронированных машин и только при прямом попадании снаряда).

Мухин расписывает в качестве удачной «спецоперации» получение у немцев недостроенного крейсера «Лютцов», вместо которого можно было построить 500 танков, но как-то не учитывает, что, по большому счету, вся немецкая кораблестроительная программа была программой бессмысленного проматывания государственных средств. Единственной успешной операцией надводных сил Кригсмарине был захват Норвегии…Так что лучше было бы порассуждать о том, сколько танков можно было построить вместо «Бисмарка» и «Тирпица», которые не нанесли Королевскому флоту почти никакого ущерба (гибель «Худа» была, в общем-то, случайностью и на боеспособности английского флота не отразилась).

Читайте также:  Иван IV и исследование Бориса Флори. Актуальное резюме

Немалый кусок текста Мухин посвящает истории «Киевского котла», критикуя Жукова и Исаева. Жуков, дескать, был не прав, когда предлагал оставить Киев – из прошлого опыта следовало, что, оставив Киев, войска ЮЗФ покатились бы дальше на восток, а у Гудериана появилась бы возможность ударить на Москву.

Такое впечатление, что в процессе описания этой перспективы Мухин принципиально не смотрел на карту. На тот момент подавляющая часть войск ЮЗФ находилась на левом берегу Днепра, укрепления же КиУРа на  правом берегу занимала только одна 37-я армия Власова. Смысл предложения Жукова состоял в том, чтобы спрямить линию фронта и укрепить силами 37 армии линию по Днепру (войска вдоль которого были сильно растянуты), который считался труднопреодолимой преградой. Так что никакого бегства после оставления Киева не должно было быть (впрочем, прорыв немцев через Днепр севернее Киева показывал, что таки могло, но Мухин-то на этот факт не ссылается).

Спасла бы реализация плана Жукова войска ЮЗФ от окружения и разгрома? Теоретически у Кирпоноса появлялась целая резервная армия. А фактически войска ЮЗФ были окружены как раз на левом берегу…

Юрий Мухин долго и со вкусом рассказывает о том, какое плохое военное образование получали советские генералы по сравнению с немецкими. Причем упор делается на критику именно самой системы образования, а не на критику системы его получения (общее место состоит в том, что большинство советских полководцев периода войны системного военного образования не имело). Вывод – советские военные не имели не только навыков, но и самой установки на самостоятельное принятие решений, не говоря уже о неспособности планировать какие-либо операции.

А буквально в следующей главе расписывается, как М.П. Кирпонос совершенно самостоятельно принимает ответственное решение (по версии Мухина – сдаться в плен), планирует операцию по реализации этого решения (так, чтобы ему не помешали сдаться) и реализует ее с феноменальным знанием местности (не иначе еще до войны «репетировал» в тех самых местах). Погибает он, по мнению Мухина, совершенно случайно.

После чтения этих двух глав остается вопрос: Кирпонос он все же плохо подготовленный и несамостоятельный военный чиновник или высокопрофессиональный предатель? Мухин на этот вопрос не только не отвечает, но и не ставит его.

Самое же смешное, что преподаватель тактики М.П. Кирпонос в полном объеме подтверждает критику Мухиным советской (российской) системы военного образования. Несмотря на безусловное личное мужество, он был, мягко говоря, слабым командующим фронтом. Тут бы эту тему развить, но… Мухин увлекся разоблачением «заговора генералов». Очень уже ему надо было доказать справедливость репрессий против командного состава армии.

Резюме: При том, что некоторые идеи и выводы Мухина мне, безусловно, симпатичны, читать другие его книги не буду. Уж очень тяжело продираться через столь малоосмысленный текст.

Leave a Reply