Революция потребностей. О «геноциде» в современной Украине

Революция потребностей. О «геноциде» в современной Украине

Василий СТОЯКИН, Станислав ПЕЦОЛЬД, Центр рыночных и социальных технологий «PR-provider» г. Днепропетровск

На фоне проходящей переписи населения Украины использование факта снижения численности украинцев вновь стало темой обсуждения в околополитических кругах и обещает стать темой политической агитации (как это, собственно, уже было в 1998 и 1999 годах). Мнения политиков (причем, практически независимо от партийной «окраски») совершенно однозначны — это плохо и это следствие низкого жизненного уровня населения. Попытаемся определить, насколько это мнение соответствует действительности.

РОЛЬ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

Как известно, в начале прошлого века Украина была европейским лидером по росту населения. Позднее широкую известность получил тот факт, что наибольший прирост населения имел место то в Латинской Америке, то в Азии. Причем, в основе процесса резкого увеличения численности населения той или иной страны лежали совершенно объективные причины, напрямую связанные с процессами индустриализации и урбанизации.

В сельскохозяйственном обществе, специфической чертой которого являлись высокие трудозатраты и низкий уровень санитарии и медицины, существовала «мода» на большое число детей в семье. Эта «мода» была вполне обоснована — для выживания семьи требовалось большое количество рабочих рук, а дети часто умирали. Даже и сейчас в закарпатских, например, селах можно встретить женщин, родивших 12-15 детей.

С началом индустриализации началось «всасывание» городами сельского населения. При этом большую роль играли два момента. Во-первых, какими бы ужасными клоаками не представлялись нам новоиндустриальные города Индии или Бразилии, уровень социального (в т.ч. — медицинского) обслуживания там все же выше, чем в любом селе упомянутых стран. Поэтому, уровень смертности населения в результате естественных причин в этих городах начал снижаться. Причем — чем дальше, тем быстрее. Во- вторых, нормы жизни для большинства новых горожан оставались сельскими. В общем — детей рожалось много (как в селе), а умирали они сравнительно редко (как в городе).

Со временем, однако, в действие вступили новые, городские нормы жизни. В частности, для лучшей социальной адаптации требовалась новая, «маневренная» семья. По мере гуманизации общества дети исключались из производственного процесса, а женщины напротив — включались. Для поддержания нормального уровня жизни требовалось, чтобы работали оба супруга. В этих условиях дети были «лишней нагрузкой», рожались они с большим временным интервалом и в количестве не более трех. Позднее число желательных детей снизилось даже до одного-двух, чтобы не стеснять общественную жизнь родителей.

Именно эта установка, а вовсе не коварный замысел коммунистов или неких «американских супругов», фамилию которых так и не может вспомнить Наталья Витренко, является причиной снижения темпов роста населения. Эта установка с необходимостью действует в любых индустриально развитых странах, включая перешедшие в постиндустриальную фазу. Что и наблюдаем на примере стран Европы, где местное население вымирает ничуть не хуже, чем в Украине.

О РОЛИ БАЗИСА

Сейчас много говорят, что снижение численности — результат стесненных материальных условий, в которых пребывает значительная часть населения страны. Упомянутые условия действительно существуют, но, в то же время, согласимся, что наибольший прирост населения сейчас имеет место в тех регионах, которые высоким уровнем жизни не отличаются. Даже в Украине единственно «прибыльным» является депрессивное Закарпатье. Более того, описанная выше схема определяет, что высокий прирост населения характерен для относительно ранних фаз урбанизации, когда уровень жизни сравнительно низок. И никого тогда способность семьи прокормить детей особенно не волновала.

Читайте также:  Великое падение рождает великие идеи? Уроборос Андруховича

Сейчас речь, чаще всего, идет вовсе не о способности прокормить второго ребенка, а об общем наборе требований — обеспечить нормальное образование, общую культуру, высокий уровень жизни. То есть, речь идет о моментах, которые напрямую с возможностью иметь ребенка, не связаны. В общем — если мы не сможем обеспечить ему жизнь «как у людей», то пусть его лучше не будет.

Возможность появления второго (а иногда и первого) ребенка в семье при этом приближается к нулю в силу произошедшей в последние годы «революции потребностей». Действительно, если обзаведение ребенком ставится в зависимость от наличия в семье автомобиля, видеомагнитофона и т.п., то он, скорее всего, и не появится. Для значимой части населения эти блага цивилизации недоступны сейчас и не станут доступны никогда.

Естественно, существуют (и в немалом количестве) люди, которые действительно не в состоянии прокормить детей. Более того, даже в богатом Днепропетровске большинство населения не может не только регулярно, но даже и по праздникам покупать мясо. Однако таких людей все же не так много, как хотелось бы некоторым политикам.

Другое дело, что резкая смена экономического строя и соответственно социальных и экономических позиций целых слоев общества привело к резкому росту неопределенности по отношению к будущему семьи. Эти шоковые изменения статуса людей как в обществе в целом, так и в семье в частности, создали такую стрессовую ситуацию, что люди просто боялись заводить детей. Именно этим стрессом объясняется катастрофическое падение рождаемости начала 90- х, когда роддома стояли в прямом смысле слова пустыми.

Куда более важным «регулирующим» моментом является состояние здоровья нации. Жесткие ограничения, привнесенные бедственной экологической ситуацией и неспособностью медицины (кстати — и на Западе) адекватно реагировать на новую картину заболеваемости, приводят к тому, что значительная часть женщин репродуктивного возраста в действительности рожать не могут.

Относительно плохое медицинское обслуживание добавляет к этой картине темные краски, но не определяет состояние само по себе. Повторюсь, что даже в развитых странах успехи в борьбе с вирусными инфекциями (в т.ч. — СПИДом) и генетическими заболеваниями, мягко говоря, не относятся к числу выдающихся.

ЕЩЕ РАЗ О РАЗРУШЕНИИ ТРАДИЦИОННОЙ СЕМЬИ…

Почему-то это обстоятельство считается политиками (в особенности — крайне левыми и правыми) в числе определяющих снижение численности населения в современной Украине. Такое влияние, конечно, существует, но сомнительно, чтобы оно действительно было определяющим, тем более — большим, чем перечисленные выше причины. Во всяком случае, вопрос о «традиционности» современной украинской семьи и ее роли в приросте населения достаточно неоднозначен.

Во-первых, для советской и украинской семьи в значительной степени характерно совместное проживание трех поколений на одной жилплощади. Это автоматически делает ее даже слишком «традиционной». Семья индустриальной эпохи предполагает все же совместное проживание только родителей с детьми добрачного возраста. Украинская семья, в этом отношении, принадлежит даже к доиндустриальной эпохе. По многим причинам эта семья (в разрушенном или неразрушенном состоянии) не способствует рождению детей.

Во-вторых, неэффективность в этом отношении семьи индустриального типа уже описана. Ее нормальная численность 3-4 человека, что далеко от порога воспроизводимости. В СССР воспроизводство поддерживалось за счет редких исключений и семей старого типа, распространенных преимущественно в неевропейской части страны.

В-третьих, структура традиционной семьи в значительной степени определялась структурой производственных отношений. Замечу, что состояние брака у нас определяется не ЗАГСом, а ведением совместного хозяйства. В этом отношении миникоммуна в составе двух пар, объединенных общим хозяйством и сексуальной практикой, ничуть не более удивительна, чем семья в составе ребенка и двух родителей, которые не ходят на работу, а выполняют заказы на дому при помощи компьютера и Интернета.

Читайте также:  Размышления о социальной урбанизации

О неизбежности распада традиционной семьи и возникновения новых форм брака еще в 1980 году писал американский футуролог Элвин Тоффлер. Тут надо только отметить, что тоффлеровская «третья волна» еще не сформировала устойчивых семейных структур, позволяющих поддерживать воспроизведение населения. Однако выявлением таких форм у нас и не занимаются, уделяя основные силы пропаганде пусть бездетного, но законно зарегистрированного брака.

«АМОРАЛКА»

Роль разрушения (автор бы предпочел говорить о ее изменении) общественной морали также неоправданно преувеличивается. Да, большая сексуальная свобода предполагает более поздние сроки вступления в брак, сравнительно высокий процент разводов, несколько большее распространение венерических заболеваний и нежелание обременять себя детьми.

Однако при этом необходимо учитывать другие факторы. В частности, «старение» возраста брака и рождения детей определяется материальными причинами. Например, желательным считается вступление в брак после завершения образования, решения вопроса с работой и жильем и никто против этого особенно не возражает.

Кроме того, сама традиционная мораль отнюдь не безневинна. В частности, запрет на внебрачные половые связи в значительной мере подрывает позиции той же семьи. Какими бы ни были причины распада той или иной семейной парты, ее в обязательном порядке сопровождают истерики по поводу реальной или вымышленной неверности. Такой взгляд, в частности, представляет российский психолог Николай Козлов. А ведь супружеская неверность — явление может и нежелательное, но вполне обычное. С этой точки зрения можно осудить и запретить немалую часть мировой литературы, вот, например, графа Льва Николаевича. У него об этом много и красиво написано.

Точно такое же воздействие эта самая мораль оказывает на распространение заболеваний, передающихся половым путем. Поскольку заболевания эти почитаются «стыдными», то с ними боятся обращаться к врачу, долго их вынашивают, а то и вообще обращаются не к профессионалу, а к «знакомым». В итоге врачи сталкиваются с запущенными заболеваниями (а то и с целыми «букетами»), плюс целый шлейф всевозможных осложнений, из которых бесплодие является отнюдь не самым страшным. Кроме того, такой человек продолжает жить половой жизнью и соответственно заражать новых людей, вот вам и угрожающая статистика заболеваемости. Если же общество научится относиться к этим болезням именно как к болезням, таким же, как грипп или корь, то их будет значительно проще и выявлять и лечить.

То же относится и к проблеме абортов. Пока в обществе не будет понимания того, что сексуальное воспитание есть просто одна из составляющих общего воспитания, проблема ранних абортов решена не будет. Впрочем, в таком воспитании нуждаются не только подростки, но и вполне взрослые «дяди и тети», как показало недавнее обсуждение этого вопроса в сессионном зале Верховной Рады.

А ОНО ВООБЩЕ НАДО?

Действительно, надо ли увеличивать численность населения страны? Обоснований этого приводится сколько угодно, но в принципе все сводится к одному — чтобы государство было сильным, оно должно быть густонаселенным. То есть, опять же, интересы людей и человечества в целом подменяются интересами отдельно взятого государства.

А что, выводы Римского клуба для нас не обязательны? Конечно, я не говорю о тех политиках, которые и сейчас полагают, что понятия «экология», «перенаселение», «выработка невосполнимых ресурсов» и т.п. выдуманы капиталистами для усиления эксплуатации трудящихся. В славянских же, и в особенности — социалистических славянских странах, ничего такого быть не может. Но ведь такие политики, кажется, составляют исключение?

Читайте также:  Несколько слов об одной книжной избирательной кампании

Не следует ли задуматься над тем, какая численность населения соответствовала бы природным ресурсам Украины. Ведь не 50 же миллионов? Сколько должно быть людей, чтобы обеспечить воспроизводство нации и эффективную экономику, качество жизни? Какая должна быть эмиграционная политика? Таких вопросов сейчас не задают, а любой анализ динамики численности населения сопровождается заявлениями о депопуляции и геноциде. А ведь сейчас этими терминами обычно маскируется сознание XIV века, когда исход войны решался (сильно огрубляя) наличным человеческим ресурсом, который можно было бросить под копыта вражеской конницы.

Проблема, по моему убеждению, состоит не в том, что население уменьшается, а в том, что УМЕНЬШЕНИЕ НЕКОНТРОЛИРУЕМО И СОПРОВОЖДАЕТСЯ КРАЙНЕ НЕГАТИВНЫМИ СОЦИАЛЬНЫМИ ПОСЛЕДСТВИЯМИ. Среди последних выделяются старение населения и иммиграция. Если первая проблема требует решения сама по себе (она весьма остро стоит в Европе), то вторая требует скорее государственного регулирования. Об отношении нашего государства к проблеме старения общества можно судить по его делам — с одной стороны взята установка на постепенное выведение пенсионного возраста за пределы средней продолжительности жизни, а с другой, при сравнении средней пенсии со средним же пособием на ребенка, станет очевидно, куда деньги вкладываются в первую очередь.

О ГОСУДАРСТВЕННОМ ПЛАНИРОВАНИИ

Наше государство сейчас типа «либеральное», поэтому составлять государственные стратегические планы развития у нас не принято. Составляются планы по сбору налогов (оттого у нас, кстати, налоговая база формируется преимущественно из штрафов), по количеству раскрытых преступлений (поэтому «глухари» у нас обычно даже не регистрируются), по росту производства в отдельно взятых районах (поэтому заявления правительства о росте производства входят в противоречие с низким уровнем жизни) и т.п. Но вот составить какую-то комплексную государственную программу — ни-ни. И, если быть откровенным, именно порочная практика полуподпольного планирования является главным обстоятельством, позволяющим говорить о существующем режиме как об «антинародном».

А ведь сферы семьи, регулирования численности населения, иммиграционной политики требуют именно комплексного государственного и даже международного планирования. У нас же ни планирования, ни регулирования не замечено. Собственно, даже и просто выявление реально существующей ситуации осуществляется в основном силами отдельных энтузиастов. Естественно, что в экспертизе принимают участие и академические институты, но проводимые исследования не обращаются в реальную содержательную политику. Даже по поводу результатов переписи существуют определенные сомнения.

Между тем, в плане долгосрочного планирования мы отстаем не только от Европы и США, но и от России, где уже приняты и реализуются несколько взаимосвязанных долгосрочных государственных программ. У нас же до сих пор обсуждается только концепция образования. Она «висит» в отрыве от реальных проблем украинской экономики и вряд ли может оказать позитивное влияние на ситуацию в стране. Кроме того, по нашему мнению, ныне проводимая школьная «реформа» направлена на бездумное копирование американской системы образования, результатом применения которой в самих США является массовая неграмотность среди людей, теоретически имеющих среднее (а иногда и высшее) образование.

Естественно, что в этих условиях, ни о каком осмысленном планировании численности населения страны речь не идет. А раз так, то и само осмысление проблемы будет подменяться политическими лозунгами и абстрактными рассуждениями.

Впервые опубликовано