выборы

Какими методами не делалась победа Л.Кучмы

В ходе избирательной кампании, да и после нее систематически повторяются различные версии относительно избирательных технологий, использованных президентской командой. В значительной части эти версии очевидно оправданы, однако зачастую обвинения против «президентских технологов» просто лишены здравого смысла.

Будучи сотрудником организации, которая, хотя и не принимала активного участия в избирательной кампании, но тщательно наблюдала за развитием событий, изменением общественного мнения в ходе кампании, я могу судить о том, соответствуют ли действительности некоторые обвинения в адрес президентской стороны. Перечислим только некоторые технологии, которые, судя по всему, не применялись технологами Л. Кучмы.

Прямая масштабная фальсификация результатов выборов.

Особенно часто об этом говорят коммунисты. Например, Петр Симоненко утверждал в интервью российской «патриотической» газете «Завтра», что «у речных берегов» вылавливали «целые мешки с бюллетенями, где значится выбор не в пользу Кучмы». Очевидно, Симоненко знает, о чем говорит – недаром же во время одних из выборов в социалистической Албании число избирателей, проголосовавших за местного «вождя» Э. Ходжу заметно превысило 100%…

Впрочем, если воздержаться от воспоминаний об опыте самих коммунистов возникают вопросы, связанные с результатами профессиональных социологических исследований и прогнозов. Для меня сомнительно, что указанные «реки» имеют берега в пределах реальной Украины просто потому, что я, как сотрудник Центра «СОЦИОПОЛИС», принимал непосредственное участие в проведении как предвыборных, так и поствыборных исследований общественного мнения.

Как известно, в первом туре выборов 1999 года П. Симоненко получил 22,2% голосов избирателей. Допустим, что эта цифра была фальсифицирована. Тогда, результаты исследований общественного мнения должны показать большее количество сторонников лидера КПУ.

Однако, предвыборное (октябрь 1999 года) исследование общественного мнения, проведенное Центром «СОЦИОПОЛИС» (всего по квотной выборке опрошено 2194 человека во всех областях, Крыму, Киеве и Севастополе), показало, что за П. Симоненко намерены голосовать 14,3% избирателей, собирающихся принять участие в голосовании. Прогноз по ранее опубликованной научным координатором Центра «СОЦИОПОЛИС» О. Петровым методике, позволил предположить, что за кандидатуру П. Симоненко проголосуют до 17% избирателей. Учитывая, что прогноз был сделан до того, как кандидатуру Симоненко поддержал Александр Ткаченко, можно сказать, что результаты оказались достаточно близкими.

Читайте также:  Референдум в Нидерландах: необходимое послесловие

Поствыборное же исследование (январь 2000 года, опрошено 2198 человек), показало, что среди граждан, которые голосовали на выборах, за Петра Симоненко отдали свои голоса 22,5%. В чем тут фальсификация, если предвыборные исследования (как им и положено) показывают, что за Симоненко намеревалось голосовать меньше людей, чем реально проголосовало, а поствыборные – столько же?

Аналогичная ситуация со вторым туром выборов и результатами других кандидатов. На мой взгляд этих данных вполне достаточно, чтобы каждый здравомыслящий и непредубежденный человек подтвердил (как бы он не был разочарован результатами выборов), что в смысле соблюдения процедуры голосования и подсчета голосов действующий Президент победил честно. А разговоры по поводу «фальсификаций» – всего лишь попытки выдать желаемое за действительное.

Агитация за кандидатуру Президента представителей исполнительной власти.

Полностью согласен с мнением оппозиции – так поступать нельзя, это запрещено Законом. Однако что-то в оппозиционной позиции мне еще во время выборов казалось подозрительным, недостаточно «щирим». Подтверждение нечестности «демократической оппозиции» обнаружилось в статье В. Чемериса в «Дне» от 11 марта «Революция 2000 года».

Автор буквально в соседних абзацах пишет о «наибольшем завоевании молодой украинской демократии – Конституции 1996 года» и возмущается тем, что «мы до сих пор считаем нормальным, когда глава администрации организовывает выборы Президенту». Полноте, господин Чемерис! Да читали ли Вы это «завоевание»? Почитайте, и Вы узнаете много нового и интересного. В частности то, что глава администрации в Украине назначается Президентом и его служебное положение целиком зависит от того, сохранит ли свой пост этот Президент.

Особенно странно выглядит возмущение Чемериса на фоне предвыборных публикаций оппозиционной прессы, которая грозила в адрес неугодных чиновников и смещением, и судебным преследованием, и даже физической расправой. Причем, даже не за нарушения Закона о выборах, а по факту службы «антинародному режиму». Предполагает ли демократия отказ от инстинкта самосохранения? Не думаю, скорее – наоборот.

Я уже не говорю о том, что даже в самой демократической стране, если Закон вступает в противоречие с созданной этим же законом политической системой, то побеждает всегда политическая система. Как более материальная. Потому, среди прочего, и государство – правовое, а не «законное».

Раскол правых партий.

В этом деянии президентских технологов также обвиняют давно и упорно. Один из последних примеров – «День» за 4 декабря прошлого года. Б. Барабаш пишет: «заблаговременно раздробили все, сколько-нибудь значимые, политические партии и во главе новообразований поставили «гибких» политиков. Это дало возможность предотвратить, возможный в будущем, «антикучмовский» альянс». Душераздирающее зрелище. Однако, давайте вновь обратимся к данным социологии.

Читайте также:  Майданозависимость, майданофобия и майданофильство Украины

Возьмем для примера НДП. А. Матвиенко, требовал отказаться от поддержки кандидатуры Л. Кучмы и поддержки либо другого правого кандидата, либо выдвижения «своего» кандидата (например – самого А. Матвиенко). В то же время, исследование Центра «СОЦИПОЛИС», проведенное в апреле 1999 года (т.е. – еще до выхода из партии группы Матвиенко), показало, что граждане, считающие себя сторонниками НДП намерены голосовать в основном за Л. Кучму – 34%. За «партийного» кандидата (в таком качестве выступал В. Пустовойтенко) готовы отдать свои голоса 15%, а за других правых в сумме – 16%. А ведь речь идет не о членах, а о сторонниках. Т.е. - о людях, не связанных ни партийной дисциплиной, ни идеологией и прислушивающихся к мнению партийного руководства только когда они с этим мнением заведомо согласны. В конечном итоге, по данным нашего январского исследования, за Л. Кучму проголосовали почти 70% сторонников НДП. О членах и говорить нечего.

Надо ли объяснять, что позиция группы А. Матвиенко фактически была «ликвидаторской» – отказ от поддержке Л. Кучмы автоматически означал для партии отказ от большинства своих сторонников, да, пожалуй, и членов тоже. Те проблемы, которые возникли у партии после отставки правительства В. Пустовойтенко, А. Матвиенко намеревался устроить без всякой отставки. Подобная же ситуация сложилась и в других партиях, которые были расколоты в предвыборный период – относительное большинство их сторонников намеревалось голосовать именно за Л. Кучму.

Так должны ли были пресловутые «технологи» надрываться, устраивая расколы в партиях во имя того, чтобы эти партии поддержали кандидата, которого… они и так уже поддерживали в лице большинства своих членов и сторонников? На мой взгляд, вопрос риторический.

Было ли какое-либо вмешательство посторонних, внепартийных технологов в конфликты внутри крупных правоцентристских партий перед выборами? Не знаю… Однако отмечу, что по какой-то странной закономерности, практически все «результаты расколов» (кроме, кажется, только Руха Юрия Костенко) поддержали одного кандидата…

Читайте также:  Как нам реформировать Раду

О фальшивых рейтингах.

Тот же Б. Барабаш убеждает, что президентские технологи злоупотребляли «массированной манипуляцией общественным мнением, основанной на сфальсифицированных данных социологических опросов». В ходе кампании, никто из представителей оппозиционных штабов не смог привести мне (и не только мне) ни одного примера «сфальсифицированных рейтингов».

Ничего удивительно в этом нет. Фальсификация данных социологического исследования – занятие дорогое и трудоемкое, тем более, что никакая серьезная служба на это и не пойдет. Если же такое действительно сделано, то обнаружить это практически невозможно.

Фальсифицировать можно либо факт проведения исследования, либо методику. Высосать рейтинг из пальца может всякий. Но опубликовать его будет трудно, поскольку позиции на рынке заняты серьезными службами и социологическая общественность живо заинтересуется именем руководителя новой службы. Потому, например, не было особых проблем с выходом в прессу сравнительно нового Центра «СОЦИОПОЛИС», рейтинги которого публиковались национальной прессой. Все иные опубликованные рейтинги почти всегда принадлежали службам, авторитет которых весьма высок как в Украине, так и за рубежом.

Фальсификация методики – тоже занятие неблагодарное. Вот провела газета «Коммунист» опрос своих читателей и «выяснила», что «население страны» поддерживает, оказывается, выдвижение П. Симоненко… Вот только стране от этого, ни холодно, ни жарко.

Единственным способом «уберечься» от фальшивых рейтингов остается доверие к тем, кто такого доверия достоин. А именно – серьезным службам, возглавляемым настоящими учеными. Сам по себе перечень этих служб не так уж велик (даже с учетом авторитетных организаций, работающих в регионах) и правила, которыми они руководствуются при публикации своих данных, достаточно хорошо описаны (занималась этим и газета «День»).

Вывод тут прост: словами С.Е. Леца – не фамильярничай с собою! Не надо валить на президентских технологов ошибки самой оппозиции, как левой, так и демократической. Надо учиться на ошибках. Сейчас же возникает такое впечатление, что главной ошибкой оппозиции был допуск в Украину российских технологов и отсутствие законодательно запрета на технологов отечественных. При таком уровне осознания оппозицией своих ошибок в ходе прошедших выборов у нас оппозиции не будет. Никакой.