Виктор Суворов

Давайте не будем умножать мифы без особой надобности

Скажу честно, ошибки и неточности в произведениях Виктора Суворова я не считал. Просто думаю, что это нецелесообразно – Суворов профессиональный и, видимо, патологический враль. Он врет даже в тех случаях, когда его можно проверить. Однако в его вранье существует определенная закономерность, а именно – он врет для подтверждения гипотез, которые, в основном, представляются достаточно достоверными. Т.е., речь тут идет скорее об определенной гиперболизации. Впрочем, чести Суворову применение “черного пиара” отнюдь не делает.

Проблема, однако, в другом. Критики Суворова (как академические, так и самочинные) имеют обыкновение пытаться “одолеть супостата” при помощи еще большего нагромождения ошибок и нелепиц. На что тот и обратил внимание в своей издевательской критике “литературы” вроде “Краха “Ледокола” Г. Городецкого. Подобного рода дискуссии, где одна сторона лживыми аргументами обвиняет другую во лжи, а вторая, в ответ, - призывает первую физически уничтожить, вовсе не представляется конструктивной. 

К сожалению, опубликованная в газете “День” от 28 апреля 2001 г. статья С. Гончарова как раз относится к категории “нуль-критики”, которая лишь создает новые мифы, отнюдь не уничтожая старых. Не хотелось бы защищать В. Суворова, но в материале Гончарова я обнаружил концентрацию ошибок и неточностей, неслыханную даже для его произведений. Попытаюсь ответить на вопросы, поставленные С. Гончаровым и исправить некоторые из его ошибок.

Первый вопрос: кто несет ответственность за развязывание Второй Мировой Войны?

Автор совершенно напрасно ссылается на историю Древней Греции. Экскурс интересный, но зачем же забывать итоги Нюрнбергского и Токийского трибуналов? А ведь Суворов апеллирует именно к ним. И правильно, поскольку главные военные преступники были осуждены за подготовку, развязывание и ведение агрессивной войны. Именно на это обращает внимание Суворов в поисках виновников. Повторяю, после 1945 года агрессором считается не только тот, кто “первый начал”. Ей-богу, детский сад, сразу видно, что автор никогда не пытался на основании этого “критерия” разбирать конфликты между младшими школьниками. Агрессором считают так же и того, кто готовил агрессивную войну. Причем независимо от того, начал он ее, или помешали обстоятельства. Говоря же о “развязывании” правильно также осудить и тех, кто способствовал началу войны между третьими странами.

Впрочем, на итоги трибуналов оказало влияние то, что победителей не судят. Потому и остались “за скобками” данное Лениным указание в будущем начать вторую империалистическую войну, а равно и деятельность “англо-французских регулировщиков”, приложивших немало усилий для того, чтобы не мешать Сталину вырастить Гитлера с тем, чтобы направить его агрессию на восток. О последнем обстоятельстве Суворов, кстати, “забыл”, наивно удивляясь, почему его книги не хотели печатать в Англии и Франции. Потому и не хотели, что опасались, что, покончив со Сталиным, он перейдет на их собственных правителей. К счастью не перешел. Увлекся.

Однако то, что С. Гончаров этого не заметил, отнюдь не говорит в его пользу.

Второй вопрос: каковы причины поражения РККА в 1941-1942 года?

В части статьи, посвященной этой проблематике, автор продемонстрировал поразительную некомпетентность, и возражать хочется буквально всему. Однако в начале я сосредоточусь на выводах.

Читайте также:  Время Калиты

С. Гончаров явно хочет, чтобы советское командование в 1941 году знало все итоги войны и соответствующим образом формировало свои планы. Однако всем известно, что генералы всегда готовятся к прошедшим войнам. В оперативно-стратегическом отношении командование ни одной армии мира (включая РККА и Вермахт) фактически не было готово к войне. Вопрос об исходе боевых действий 1939-1941 годов решило то, что немцы оказались неготовы в несколько меньшей степени, чем все остальные.

Высшее военное командование СССР действительно оказалось неготовым к той войне, которая началась. Однако речь шла отнюдь не только о несостоятельности предвоенных оперативно-стратегических построений. Вернее – не только о них. Разве оказалась неверной концепция “глубокой операции”?

Первым просчетом советского командования (причем – сугубо военным) было именно то, что война мыслилась только наступательной. Помните – “наша армия будет самой наступающей в мире”? В этом отношении война действительно была “не той”.

Низкая концентрация в советских дивизиях артиллерии ПТО и ПВО (на которую ссылается С. Гончаров) объясняется не “непониманием” советским командованием военных реалий, а чисто наступательным подходом. Эти средства, в условиях уничтожения значительной части танков и авиации противника упреждающим воздушным ударом, должны были служить скорее оперативным резервом “на всякий случай”, чем действительно необходимыми подразделениями. Такой вывод, кстати, совершенно не противоречил результатам кампаний 1939-1940 годов в Европе. Это только потом стало ясно, что достичь полного превосходства обычно не удается, и иметь такие части даже в наступающих войсках все же не мешает. Наступательный запал также привел к практическому отсутствию в советских войсках САУ (в т.ч. – зенитных), бронетранспортеров, ремонтно-эвакуационных машин и т.п. Впрочем, в армиях других стран этой техники тоже не было не особенно много.

Памятуя про то, что история не признает сослагательного наклонения, не буду рассуждать, что было бы, если Красная Армия готовилась именно к обороне. Напомню только, что война показала исключительную прочность оборонительных построений любых армий. Прямой штурм подготовленной обороны противника, кажется, приводил к успеху только в 1945 году (это если не считать “Зимнюю войну”) и только когда наступала Красная Армия. Упреждающий же удар по приготовленным к наступлению вражеским силам всегда приводил к тактическому, а иногда и оперативному (как в ходе “шестидневной войны”) и даже стратегическому (как в 1940 году, когда немцам удалось окружить вошедшие на территорию Бельгии войска союзников) успеху.

Второй просчет принадлежал политическому руководству. Советская пропаганда была ориентирована на ведение наступательной, “освободительной” войны. Возможность обороны “большой кровью, на своей территории” даже не рассматривалась. Потому психологический эффект внезапности был очень силен. И главное – этот эффект был многократно усилен тем, что народ вовсе не был настроен защищать большевистский режим и в части своей был склонен воспринимать ее как освободительную, но… со стороны немцев. Отсюда стремительно отступление и массовая сдача в плен. Войска боролись за выживание, а не за власть комиссаров. Если выживание требовало сдаться – сдавались, если немцы не давали такой возможности – приходилось драться. Возможно, такой подход несколько преувеличен, но хлеб-соль, которыми встречали в фашистов отнюдь не только в Западной Украине, но и в чисто российских областях, тоже – реальность прошедшей войны.

Читайте также:  Шухевич победил, а нам - платить и каяться

В психологическом отношении итог войны был решен двумя моментами:

Призывом Сталина защищать Родину, который изменил статус войны с “освободительной” на Отечественную.

Невероятными усилиями Гитлера и его окружения настроить против своей власти население СССР (как на оккупированных, так и на неоккупированных территориях). Во всяком случае, я не исключаю конечную победу Рейха, если бы за основу был взят план Розенберга, предполагающий создание славянских государств под протекторатом Германии, которые было бы можно между собой стравить при надобности.

Что касается длинных рассуждений С. Гончарова о недостатках советской военной техники, то они показывают его некомпетентность в этих вопросах. Недостатки эти имели место, но искать их следует вовсе не там, где их находит автор. Остановлюсь на некоторых моментах, чтобы не быть голословным.

С. Гончаров, например, говорит о недостатках советской авиации. Качество этой авиации действительно является одним из существенных недостатков книг Суворова. Однако Гончаров пытается судить о соотношении сил на основании ТТХ самолетов, а это неверно. Практика показывает, что опытные летчики оказывали достойное сопротивление “Люфтваффе” даже на И-16 и И-153. Причиной больших потерь советской авиации была низкая подготовленность личного состава, о чем и пишет В. Суворов.

Некоторые же рассуждения относительно советских самолетов просто поражают. Например, истребитель МиГ-1/3 называется как единственный, существенно превосходящий немецкие самолеты, что не соответствует действительности. Микояновский истребитель создавался как высотный перехватчик, и превосходил немецкие самолеты на тех высотах, где реальные бои обычно не велись. Вблизи земли “Яки” были более предпочтительны.

Совершенно непонятно, зачем автор включает в число современных самолетов, имевшихся на вооружении ВВС РККА, поликарповский И-180 и яковлевский И-28, которые серийно не выпускались и на вооружении не состояли. Для демонстрации своей эрудированности? Ну тогда это не удалось, поскольку опытных истребителей, близких по завершенности к этим машинам, было значительно больше.

Не меньшее впечатление производят рассуждения об уязвимости советских танков, в частности – КВ. Автор очевидно не догадывается ни о том, что в принципе пробиваема любая броня, ни о том, что по итогам Второй Мировой Войны лучшим противотанковым средством был признан именно танк, а не 50-мм немецкая противотанковая пушка. “Самоходная” 88-мм зенитная пушка в природе не существовала, а в буксируемом варианте она особой мобильностью не отличалась (как и все артсистемы такого типа). Самоходки с противотанковыми орудиями такого калибра появились только в 1943 году.

На КВ-1 образца 1941 года лобовая броня составляла 75 миллиметров, и только некоторые машины (т.н. Т-150 и КВ-3) имели броню в 90 мм. По логике автора, все эти танки были уязвимы для немецкой 50-мм пушки, которая с 500 метров пробивала броню 115 мм. Так? Не так!

Во-первых, бронебойные качества устанавливаются в идеальных условиях и относятся к попаданию в броню под прямым углом, без учета возможности рикошета и увеличения толщины брони за счет ее наклона. А именно наклонная броня стояла на новых (да и на старых) советских танках.

Во-вторых, немецким артиллеристам надо было еще оказаться в 500 метрах от КВ. А вот тут и находится причина больших потерь советских танковых частей. Теоретически КВ можно было вывести из строя и стрельбой из 37-мм “колотушки” – если стрелять в упор, с нескольких метров по ведущим каткам. И это было возможно, поскольку советские (а также подавляющее большинство танков других стран) имели существенный конструктивный недостаток: тесные башни, в которые помещались только два человека и отсутствие командирской башенки. В результате командир, кроме управления боем, должен был заниматься еще и стрельбой, и в его распоряжении были неудовлетворительные приборы наблюдения. Потому и оказывались немецкий танки с пушки на опасных расстояниях, хотя они могли бы подавляться на дистанциях в километр и более. Командирские башенки на КВ появились только в 1942, а на Т-34 – в 1943 году. Немцы же ставили башенки (при экипаже в 5 человек) на Pz-III и Pz-IV, а многим другим они были и не нужны в силу технической отсталости и тонкой брони, действительно пробиваемой даже пулеметами.

Читайте также:  Был ли Айвазовский украинцем?

Третий вопрос: победил ли СССР в войне?

“Толковый словарь русского языка” С.И. Ожегова дает две трактовки слова “победа”. Это либо “успех в битве, войне, полное поражение противника”, либо “успех в борьбе за что-нибудь, осуществление, достижение чего-нибудь, в результате преодоления чего-нибудь”.

Исходя из первой точки зрения, СССР действительно достиг победы, предотвратив свое уничтожение и уничтожив агрессора. Рассуждения относительно 50-ти летнего господства в Восточной Европе попросту неуместны, поскольку война шла за жизнь, а не за “кошелек”, каким и стали полученные геополитические преимущества.

Если же исходить из планов Сталина, в той форме, в которой они были реконструированы Суворовым (а другие реконструкции С. Гончаров не предлагает), то цели войны достигнуты не были. Трудно поверить, что руководство СССР в 1941 году ставило целями восстановление Франции как великой европейской державы, раздел Германии и т.п. Неубедительно как-то, несерьезно… Проще поверить, что Сталин нападать не собирался и терпеливо дожидался гитлеровской агрессии. Если же цель войны не достигнута, то победы нет. И тут точка зрения Суворова вполне обоснована. Кроме того, ограниченная победа в 1945 году стала одним из этапов стратегического поражения, который привел к распаду СССР в 1991 году.

Коротко говоря, 1945-й стал годом Великой Победы для народов бывшего СССР и годом поражения коммунистических руководителей этих народов.

P.S. Хотя С. Гончаров явно читал все книги Суворова и, надо понимать, много “дополнительной литературы”, он явно сосредоточился на недостатках советской техники, а редакция ему в этом помогла. Было бы неплохо, если бы для иллюстрации этой статьи редакция нашла фотографии: доблестных бойцов Вермахта на велосипедах с винтовками не младше и не лучше пресловутой трехлинеки; допотопных бипланов He-51, которые немцы еще в 1941 году применяли как штурмовики, хотя они не имели брони, были вооружены двумя пулеметами, а по скорости были почти на 100 км/ч медленнее Ил-2; румынских учебно-боевых танков FT-17, которые были первыми в истории танками современной компоновки.

Leave a Reply